Меделень
Шрифт:
Ольгуца наспех поцеловала ей руку и помчалась к кучеру.
– Дед Георге! Дед Георге! Я приехала!
Следом за Ольгуцей появились вещи, переданные в окно Иону, потом господин Деляну, благодушный, шутливо настроенный, в чесучовом костюме и в сдвинутой на затылок шляпе; а за ним - большеглазая, спокойная, олицетворяющая собой каникулы - Моника.
– Ты рада, что приехала к нам, Моника? - встретила ее госпожа Деляну, снимая с последней ступеньки и целуя.
– Да.
Соломенная шляпа с круглыми полями, черной лентой и резинкой под подбородком соскользнула ей на спину и повисла на шее.
Госпожа Деляну улыбнулась, глядя на ее волосы - солнечные, точь-в-точь блик солнца, который вместо желанной бабочки дети находят в траве под шляпой.
– Дети, мы ничего не забыли в поезде?.. Отлично... Все в порядке! Прекрасно! Я в превосходном настроении! - весь сиял господин Деляну, потирая руки, словно после удачного процесса.
Радовался, досадовал и мыл руки господин Деляну одинаково.
Дэнуц надулся: никто не замечал его, никто не смотрел в его сторону! Он закрыл глаза и сделался невидимым!
– Мама, а где моя шляпа? - спрашивала запыхавшаяся Ольгуца, только что примчавшаяся от лошадей.
Голова старика в очках в золотой оправе на кончике носа высунулась из окна вагона.
– Простите, в купе осталась дамская шляпа, это не ваша?
– Конечно, наша! - протянула Ольгуца руку за своей шляпой.
– Лучше поблагодари господина, Ольгуца... Вот вам, пожалуйста! Что ты еще забыла? - выговаривала дочери госпожа Деляну, оглядывая ее с головы до ног.
– Фууу! - выдохнула Ольгуца, встретившись глазами с Дэнуцем.
И что-то шепнула на ухо Монике.
– Фууу! - фыркнули обе девочки.
– Чок-чок, чок-чок, Плюшка, Плюшка дурачок! - крикнула Ольгуца брату.
За две недели каникул, проведенных в деревне, у него округлились щеки, - потому и возникло новое прозвище. Дэнуц косо посмотрел на сестру и теми же руками, что совсем недавно держали веревку змея, закатил ей две звонкие оплеухи, так что с ее щек разом исчезла бледность, приобретенная за время экзаменов.
– Браво! Галантный кавалер! - произнес из окна вагона тронувшегося поезда старичок.
– Мое почтение, господин Йоргу, - послышался голос из окна вагона.
– Vus tis di Iancl?.. A ghiten Weig*.
______________
* Как поживаешь, Янкл?.. Счастливого пути (идиш).
Услышав фразу на безупречном идише, из окон вагона второго класса стали высовываться курчавые головы, - как из кофейни на улице Штефана Великого, приветливейшим образом кивавшие господину Деляну. Кто из ясских торговцев не был клиентом Йоргу Деляну!
– Дети! Дети! Перестаньте! - усмиряла между тем брата и сестру госпожа Деляну, которой удалось вовремя спасти Дэнуца от кулаков и подножек Ольгуцы.
– Я тебе покажу! - кипятилась Ольгуца.
– Полно, Ольгуца, ну что разговаривать с драчуном, - успокаивала ее Моника, держа за руку.
И они пошли вперед вместе с госпожой Деляну... Дэнуц нагнал их.
– Вы... вы девчонки! - крикнул он, захлебываясь от негодования.
– Неправда! - топнула ногой Ольгуца, возмущенная до глубины души.
– Нет никакого сомнения! Ты мальчик, - вмешался господин Деляну. - У нас есть только одна девочка - Моника. Правда, Моника?
– И я тоже! - запротестовала Ольгуца... - Но я не позволю ему, - она указала пальцем на брата, - меня оскорблять!
– Чистый огонь наша барышня, - прошептал, улыбаясь усами и глазами, дед Георге, обращаясь к человеку, который грузил в телегу чемоданы.
– Утихомирьтесь! - приказал, смеясь, господин Деляну. - Кто поедет со мной на дрожках?
– Я! - выкрикнул Дэнуц.
– Нет, я! - оттолкнула его Ольгуца.
– Я первый сказал!
– Ну и что?
– Как что?
– Я с тобой не разговариваю!
Тем временем госпожа Деляну села в коляску.
– А со мной никто не едет?
– Я, tante* Алис, - вызвалась Моника.
______________
* Тетя (фр.).
– Тогда вы оба садитесь вместе со мной на дрожки!
– Пускай он едет в коляске, - настаивала на своем Ольгуца.
– Барышня, - шепнул ей дед Георге, - садитесь рядом с дедушкой на козлы.
Ольгуца просияла... но тут же изобразила мученицу.
– Поезжай на дрожках! Мне они не нужны!.. Ну и пусть! - с притворным вздохом сказала она, взбираясь на козлы. - Все против меня, я знаю!
И, схватив кнут, стегнула лошадей.
– Сидите тихо, барышня, не то опрокинемся!
– Дед Георге, - подскочила Ольгуца, - гони что есть мочи... Чтобы не догнали! Слышишь, дед Георге?
– Мое почтение, господин Йоргу!
– А! Как поживаете, господин Штефля? Молодцом?! Все такой же бодрый?
– Покорнейше благодарю! Служба... Ммда!..
Нетерпение и ярость бушевали в душе у Дэнуца, сидевшего на дрожках, равно как в копытах у коня, стоявшего на месте.
– Поехали, папа, ну, пожалуйста... скорее...
– Подожди, братец, к чему такая спешка? Можно подумать, что ты председатель кассационного суда.
– Бог даст, глядишь, и станет! - от всего сердца пожелал ему господин Штефля.
– А что, дело дошло до суда?
– До кассационного-то суда не дошло, - скромно признался он. - Только до апелляционного!
– Может быть, подсобить?
– Хорошо бы!.. - осмелился попросить начальник станции.
– Ну что же! Обсудим!
Дэнуц изнемогал: коляска совсем скрылась из виду. У него перехватывало дыхание при одном воспоминании о том, как Ольгуца вскарабкалась на козлы... Столько горечи накопилось в его душе, что, прикрыв глаза, он внезапно представил себя в коляске рядом с матерью; ему хотелось плакать и чтобы его утешали... Но его место в коляске было занято Моникой!.. Дэнуц от нетерпения ударял ногой по колесам дрожек.