Чтение онлайн

Купил у него пару, чтобы разговор начать. Занятный оказался старик: узнав, что хочется человеку забраться в глухомань, посоветовал съездить в Таксимо, а оттуда – прямиком в Бодайбо.

– Прииски там золотые, и народ со всей страны съезжается. Работы невпроворот! А золото – оно власть над людьми особую имеет. Однажды найдешь самородок – и, считай, попался на крючок. Не оторвешься, так и будет это дело к себе манить всю оставшуюся жизнь.

– Мне бы охотой заняться, – промямлил Виктор, чувствуя, как насмешливо посмотрел дед на его руки.

– Тогда на север езжай, к Караму. Вокруг него тайга хорошая, глухая. Зайдешь подальше – никто тебя не найдет. Ни свои, ни чужие! – И старик осклабился.

Виктор так и сделал. О деталях договорился в одной из местных контор, занимающейся заготовкой пушнины. Выделили ему участок, продали снаряжение – брезентовую палатку на первое время, пару топоров, капканы, несколько ведер, котелок с чайником, нож, даже ружье. Вертелась в поселке бродячая собака – помесь овчарки с дворняжкой, – ее тоже Виктор надумал взять с собой. Охотники посоветовали позаимствовать у кого-нибудь лайку, потому что только бывалая собака будет полезна в тайге зимой. Но приглянулась Виктору полукровка – и все тут.

До места его подкинули на вертолете. Конечно, имелись у него и соседи – бывалые ребята, летом промышляющие золотом, а зимой, чтобы не скучалось – соболями. Они смотрели на его Шарика неодобрительно, но молчали. Каждый сам выбирает себе попутчиков.

Опытные охотники обычно работали попарно – чтобы за зиму говорить не разучиться. Виктор же отказался от помощи, захотел побыть один.

Когда затих рокот вертолета, собака, радостно виляя хвостом и заглядывая в лицо хозяину, тявкнула несколько раз, но разлившаяся вокруг тишина просто проглотила эти звуки. Суета, одолевавшая Виктора двадцать пять лет кряду, осталась где-то там, невероятно далеко. Ближайшие месяцы ему предстояло бороться за выживание и ни о чем другом не думать.

Место для своего дома выбирал старательно. Недалеко протекал ручей – такой бойкий, что думалось, ему и зимой замерзнуть не придется. Пара огромных сосен поднималась вверх ровными, как рельсы, стволами. Между ними и воткнул в землю лопату – как царь перед строительством города.

До снега первым делом нужно было приготовить жилище: повалить десяток подходящих деревьев, которые тащить по силам, и напилить из них бревен. А перед тем Виктор стал вгрызаться в землю. Оно и понятно: любое дерево тепло пропускает, а вот из землянки ему некуда деваться. Только оказалось, что через полметра начинается вечная мерзлота.

Первый снег выпал в конце сентября – только успел закончить с крышей. Виктор положил на нее свернутую в три слоя палатку, потом занялся печкой. Топорами рубил ведра и из полученных листов кроил подобие буржуйки. На трубу железа не хватило – пришлось срочно изобретать велосипед. Вдоль берега ручья рос темно-розовый тальник. Нарезав прутиков, кое-как сплел из них рукав, потом обмазал его глиной и просушил. Для новичка получилось неплохо. Только пальцы от такой работы постоянно мерзли – приходилось часто отогревать их возле костра.

Оказалось, что вокруг водилось множество пищух или, по-другому, сеноставок – что-то среднее между кроликом и водяной крысой. Зверьки заготавливали себя на зиму сено в небольших стожках, и Виктор использовал его для своей постели.

Потом начались трудовые будни. Он учился ставить капканы на соболя. Вместо приманки использовал потроха пищух, которых удавалось иногда добывать с помощью ловушек. Мясо же отдавал Шарику.

Снег в ту зиму шел почти каждый день, и вскоре собака уже не могла ходить за ним по лесу – даже по лыжному следу: проваливалась на своих длинных лапах. Кормить ее стало тяжело, потому что пищухи попадались все реже. Глубоко под снегом они рыли ходы от одного стожка до другого, и им не было особой необходимости подниматься наверх. Тем, кстати, спасались и от врагов. Зато с наступлением настоящих холодов Виктор стал находить приманку в своих капканах съеденной. Тяжелые времена наступили и для соболей. Пришлось усовершенствовать ловушки, и в начале декабря в одну из них попался первый хищник.

Внутренности Шарик проглотил, не жуя. Целый день после этого он спал, но Виктор с некоторых пор стал замечать его пристальный и какой-то затравленный взгляд. При каждом возвращении из леса собака встречала хозяина голодным урчанием и внимательно рассматривала руки – нет ли еды. Кормить ее макаронами и салом Виктор не мог, иначе сам рисковал не дотянуть до весны. Пришлось идти на охоту.

Она оказалась неудачной. Увидев в одном из уголков своего участка лосиные следы, взял ружье и отправился по ним. Погоня продолжалась три часа. За это время выдохся сам, так что едва добрался до землянки – хорошо еще, что возвращаться пришлось по своему же следу. Прокладывать новый уже не оставалось сил.

Шарик встретил его безумным взглядом, и Виктор понял, что это уже не тот пес, которого он приручил в охотничьем поселке. Перед ним стоял зверь, ради куска мяса готовый броситься на человека. Пришлось его пристрелить. Это был первый выстрел, который он сделал за время пребывания в тайге. То, что удалось получить от собаки, использовал трезво и прагматично – на приманку.

Позже ему удалось найти местечко ниже по течению ручья, где глухари клевали намытые водой камешки. Там тоже поставил ловушку, и дважды ему везло. Трудно передать ощущение восторга и наслаждения, с которым он ощипывал птиц, варил их в котелке и, расщепляя мясо на волокна, долго жевал с осознанием маленькой победы.

«Как мало нужно человеку – и то лишь на короткий миг!» – наверняка бы сказал Андрей Руднев, узнай, чему теперь радуется его друг.

Думать о своей прошлой жизни, оставшейся за несколько тысяч километров отсюда, Виктору не хотелось. Слишком свежими были раны на его душе. Они по-прежнему кровоточили, и единственным спасением от боли были трудности и маленькие успехи его нового существования. То, что это не полноценная жизнь, а лишь ее отголосок, он прекрасно понимал. Но она была единственной формой забвения, не приводящей к полному разрушения сознания.

К концу декабря у него стало уже пять соболиных шкурок. Снега насыпало выше пояса, и даже на лыжах ходить приходилось очень осторожно. Где-то севернее, похоже, с пропитанием зверькам сделалось совсем плохо, и они стали мигрировать на юг, частенько не минуя поставленных Виктором капканов.

Новый год он отметил целой кружкой разведенного спирта. До этого еще никогда его не пил, использовал только для обезжиривания шкурок, поэтому усмехнулся, вспомнив, что на такие случаи существует традиция загадывать желание. Никаких желаний у него не было. Впрочем, если глубоко копнуть, то, пожалуй, нашлось бы одно-единственное… Но размышлять о нем, а тем более говорить с самим собой смысла не имело.