Мелания
Шрифт:
– Помнишь, Мэнди тогда сказала, что это отличный старт – ее выгнали из школы на третий день после начала занятий, а Мэлли хватило всего-то пятнадцати минут.
Микки встает, косится на свое отражение в зеркале и пытается ослабить галстук.
– В этом есть что-то странное – именно тогда, когда у нас наконец-то достаточно денег, чтобы снять приличный дом, наш ребенок уезжает.
– Никогда не думал, что возможность заниматься сексом в любом месте и в любое время, без оглядки на дверь и на часы, вызовет у меня такое уныние, – замечает Йен.
Он подходит к Микки и возвращает его галстук в первоначальное состояние.
– Ты осознаешь, что мы с тобой никогда не жили вдвоем?
– спрашивает он.
– А как же три дня в позапрошлом году, когда Мэлли была в больнице с аппендицитом?
– И еще - три недели в летнем лагере.
– Две с половиной. Потом они с Кэтти Галлагер подожгли батут, и нам пришлось приехать и забрать ее.
– Это был один из самых счастливых дней в моей жизни.
– И в моей.
– Микки коротко вздыхает.
– Ничего не поделаешь, чел. Это дети. Рано или поздно они вырастают, и … и мы уже не можем быть с ними рядом всегда и оберегать их… оберегать от всей этой…
Микки отворачивается и украдкой смахивает слезы с уголков глаз.
Йен обнимает его, прижавшись щекой к плечу.
– Ничего, по крайней мере, у тебя есть я. И я никуда не денусь. Если вдруг захочешь от меня избавиться, то имей в виду - тебе придется меня убить, – говорит Йен, и добавляет бодрым голосом, чтобы Микки окончательно не раскис: – Так что перестань загоняться всякой хуйней, сентиментальный ты уебок.
– Будем вместе, пока лобки не поседеют, да, рыжий?
– Представляешь, два старых пидора в креслах на колесиках.
– А стоит санитарке отвернуться – и ты уже суешь руки под мой шерстяной пледик.
– У тебя будет лысина.
– А твои зубы будут ночевать в стакане с водой на тумбочке возле кровати. Зато не будут мешать тебе делать минет.
– Эй, когда это они мешали? – возмущается Микки.
Он плюхается на диван и притягивает к себе Йена, зацепив за шлевки джинсов.
– Пап, ну что, вы опять?
Они синхронно поворачиваются - в дверях стоит Мэлли: бесконечные ноги от ушей, ярко-голубые глаза на смуглом лице, грива непослушных кудрей, безжалостно заколотых шпильками во «взрослую» прическу.
– Костюм, галстук, приветливое выражение лица, – строго перечисляет она. – Тетя Мэнди с дядей Липом будут с минуты на минуту. Дайте мне полчаса, чтобы похвастаться своими красавцами-отцами и получить чертов диплом. Потом я произнесу свою чертову благодарственную речь от имени выпускников этой чертовой школы, дядя Лип сделает семейное фото своей новой дорогущей камерой, и вы можете отправляться домой и спокойно пить пиво перед телеком.
Или заняться тем, о-чем-я-ничего-не-хочу-знать.