Чтение онлайн

– Есть у нас любимая игра – в ассоциации. Для начала надо расставить столы в круг. Ну-ка, ребята!

Парни бросились выполнять приказ. Когда столы и стулья встали на нужные места, все расселись. Я уселся рядом с Присциллой, дабы объяснить ей правила игры.

– Начинаем так: каждый берет листок бумаги и фломастер. Первый играющий пишет на листе бумаги слово – существительное в именительном падеже единственного числа, можно имя собственное. Он называет человека, которому это слово адресовано, а тот должен написать на листе бумаги ассоциацию и в свою очередь адресовать ее следующему. Желательно, чтобы это была косвенная ассоциация, так интереснее.

– Что значит «косвенная»? – спросила Присцилла.

– Давайте начнем игру, и ты сразу войдешь в курс дела. Денис, начинай!

Денис взялся за фломастер. Я мысленно называл этого юношу «Нарцисс», он был удивительно похож на хрупкий цветок – нездорово бледный, с длинными ломкими пальцами, словно специально созданными для игры на фортепиано и больше ни на что не годными.

– Роман, – сказал он и поднял листок с надписью «ВАГНЕР».

– Вот смотри, Присцилла, он написал «Вагнер», – начал объяснять я. – Что я должен написать? Какие у тебя ассоциации?

– Знаешь, я в классической музыке как-то не очень… – улыбнулась Присцилла.

– Да я тоже… Ну, любую.

– У меня, как у дилетанта, только одна – «Полет валькирий».

– Это да, но это слишком примитивно и слишком в лоб. Хорошо, я напишу «НИБЕЛУНГИ». Евгений!

«ГИТЛЕР» – начертал Евгений и сказал:

– Аня!

Аня задумалась, мгновенно утонув в бездне ассоциаций.

– При чем здесь Гитлер? – шепнула Присцилла.

Я тут же вспомнил документальный фильм о немецком кинематографе и прошипел в ответ:

– Фильм «Нибелунги» был снят в двадцатые годы – годы тягчайшего экономического кризиса в Германии – и должен был поднять дух нации. «Нибелунги» – любимый фильм Адольфа Гитлера.

– А я поняла, в чем прелесть игры. Надо угадать ход мыслей человека.

– Правда интересно? – Я куснул Присциллу за ушко.

– Руслана! – сказала Аня, показывая листок со словом «НЕБОСКРЕБ». Она явно имела в виду фразу Гитлера, которая стала мегапопулярной уже в наши дни, после терактов 11 сентября: «Только представьте, как это красиво: небоскребы и бомбы!»

«ПОЖАР», – парировала Руслана. Как известно, небоскребы стали строить в Сан-Франциско в 1875 году после чудовищного пожара, в результате которого в городе возник жилищный кризис.

«САЛАМАНДРА», – предложила Машенька, направляя цепочку ассоциаций куда-то в средневековье, к алхимикам и колдунам. Присцилла продолжила тему: «ФАУСТ».

– Незамысловато, – посетовал Валерка – заводной парень, экстремал, акробат и брейк-дансер – и написал: «ГИТЛЕРЮГЕНД».

– Что нас все на фашистов тянет? – хмыкнул Евгений, верстальщик «Вечернего Нефтехимика» – дядёк неопределенного возраста (борода клинышком и нос крючком делали из него злого Лепрекона) – и вывел слово «РОММ». – Ромка Менделеев!

Я оказался в тупике. О Ромме я знал только то, что он снял «Обыкновенный фашизм». А что я знал об этом фильме? Попытался вспомнить статью в старой «Литературной энциклопедии» – я как-то листал ее от нечего делать. Про «Обыкновенный фашизм» там было сказано, что авторский закадровый текст – импровизация. «ИМПРОВИЗАЦИЯ»!

– Браво! – воскликнул Денис.

«ДЖАЗ», – отписалась Руслана, решив особо не мудрствовать, и сказала:

– Аня!

«Вернее всего, она напишет или „Queen“, или „Алиса“», – подумал я. У обеих групп были диски с таким названием. Хотя Аня крайне непредсказуема…

«ФЕКАЛИИ», – выдала она в подтверждение моей последней мысли.

Эффект получился что надо!

– В смысле – «фекалии»? – воскликнула Машенька. – Хочешь сказать, что джаз – бяка?

– Да нет, я не то имела в виду. Вы принюхайтесь!

– Да, теперь и я чувствую, – подтвердила Руслана.

Вскоре все мы уловили тяжелый зловонный запах.

– Смотрите! – Денис показывал на темную лужу, которая выползала из-под двери соседней комнаты.

Валерка заглянул туда.

– Мазафака! Народ, хотите я вас обрадую? Трубу прорвало!

– Аня, здесь есть ведра, тряпки? – спросила Присцилла.

– Есть, в кубовой.

– Оставьте, уже бесполезно, – вмешался Денис.

Фекальные воды прибывали с невероятной быстротой, лужа занимала все больше и больше места, оттесняя подпольщиков к выходу. Вонь стояла такая, что все дышали ртами.

– Ничего не поделаешь, придется подняться наверх, – сказала Руслана.

Не прошло и пяти минут, как канализация захватила весь читальный зал. Через четверть часа уровень паводка достиг отметки в полметра, еще через пятнадцать минут – в метр и остановился на этом.

– Поздравляю: у нас появился бассейн! – пошутила Машенька.

Мы сидели на полу в окружении стеллажей с книгами – даже на первом этаже вонь была невыносимая.

– Боюсь, вечер закончен, – заметила Руслана. – Не смею более вас задерживать…

Через неделю, после того как мы начали готовиться к нашему супершоу, я решил-таки зайти в колледж по той простой причине, что за пропущенные семь учебных дней подряд полагалось отчисление.

Возле крыльца состоялся очередной разговор с нашим аристократом Олегом (на нем был новый вельветовый костюм, отлично сочетавшийся с его любимой клетчатой кепкой, купленной в Великобритании). Он сидел на скамейке вместе с девчонками, примешивая к сладковатому дыму длинных дамских сигарет терпкие темные кольца из своей трубки. Наша одногруппница Оля Варегина, которой не хватило места на лавке, сидела у этого утонченного развратника на коленях, нисколько не смущаясь тем, что Олег три месяца назад завел новую любовницу, да и у нее самой есть парень.