Чтение онлайн

Таким образом, банковский сотрудник, взятый в качестве заложника, передавал сигнал охране, так сказать, не передавая его…

К этому времени сотрудники и администраторы банка уже стали появляться в его коридорах; у входа их пропуска проверял привратник, одетый в банковскую униформу.

К Эдвине подошел седовласый мистер Тотенхоу, старший служащий ПКА.

Вместе они направились в основное здание банка, затем спустились по широкой, устланной ковром лестнице к главному хранилищу, расположенному в подвале. В полномочия и обязанности дежурного администратора входило наблюдение и участие в ежедневной процедуре: утром отпирался основной банковский сейф или, как его называли, «склеп».

В ожидании, покуда сработает часовой механизм сейфа, Тотенхоу мрачно спросил:

— Скажите, слух о приближающейся смерти Россели — это не выдумка?

— К сожалению, нет, — вздохнула Эдвина и коротко передала мистеру Тотенхоу содержание вчерашнего разговора с Беном.

Часы показывали 8.40. Через несколько секунд раздался глухой щелчок в двери, сделанной из молибденовой стали. Щелчок означал, что часовой механизм, поставленный на ночь, сработал нормально и отключился. Теперь можно было набрать заданную комбинацию цифр, чтобы открыть «склеп». До щелчка делать это никому бы не рекомендовалось…

Нажав еще одну кнопку, Эдвина дала знать охране, что сейф вот-вот откроется, и отмыкание его происходит не по чьему-либо принуждению.

Затем Эдвина и Тотенхоу набрали каждый известную только ему одному комбинацию — дверь могла быть открыта лишь в том случае, если при этой процедуре присутствовали двое.

К ним приблизился старший кассир сейфа, который в течение дня отвечал за поступления и выдачу денег из главного хранилища. Только наличными здесь в течение последующих шести часов обращался миллион долларов банкнотами и звонкой монетой. Что касается чеков, то операции за это же время исчислялись примерно в двадцать миллионов.

Эдвина отошла в сторону, чтобы мужчины вместе смогли открыть огромную дверь «склепа», которая оставалась открытой до окончания банковских операций.

Затем все трое поднялись по лестнице и вернулись в центральное помещение отделения банка. Сюда к этому времени подвезли большие рогожные крафт-пакеты, в которых была наличность. Мешки привозились в специальных бронированных машинах в сопровождении двух вооруженных охранников-инкассаторов. Деньги доставлялись сюда, как правило, рано утром, поскольку брали их в Федеральном резервном банке и отсюда уже рассылали по всем отделениям ПКА. Банки старались обычно не держать лишних денег, поскольку пользы от них не было никакой, а угроза ограбления была постоянной.

Вероятно, основное искусство управляющего отделением банка и состояло в том, чтобы не оказаться в нужный момент без денег и вместе с тем не хранить лишних сумм. Операции Центрального отделения Первого Коммерческого колебались, в основном, в пределах миллиона наличными.

Деньги продолжали поступать. Вот привезли еще четверть миллиона долларов. Тотенхоу ворчливо промямлил, глядя на мешки:

— Надеюсь, что сегодня нам привезли купюры почище, не то что обычно…

— Я говорил, мистер Тотенхоу, о ваших претензиях, — сказал один из охранников-инкассаторов. — Они знают, что вы звонили и жаловались. Все капризничают! Лично я бы взял какие угодно, хоть чистые, хоть грязные…

— К сожалению, — холодно возразил Тотенхоу, — некоторые наши клиенты не разделяют вашей точки зрения.

Новые купюры поступали из Федерального резервного банка, на них был повышенный спрос. Подавляющее большинство клиентов отказывалось от грязных купюр и требовало, чтобы им выдавали чистые, новые. К счастью, были и клиенты, которым было все равно. Кассирам давалась инструкция: избавляться от замусоленных бумажек когда только возможно, чтобы сберечь новенькие, хрустящие банкноты для наиболее привередливых.

— Я слышал, последнее время в ходу уйма новеньких, чистеньких, великолепно сработанных домашним способом банкнот… Может, мы вам подкинем пару мешков для наиболее капризных? — пошутил второй охранник и подмигнул коллеге.

— И без вас обойдемся, — сухо отозвалась Эдвина.

Только на прошлой неделе банк обнаружил около тысячи фальшивых долларов, возникших неизвестно как. Скорее всего, они поступили от различных вкладчиков. Некоторые из них были сами обмануты и пытались сплавить фальшивки банку; другие даже понятия не имели о том, что деньги, которые они вносили, были поддельными. Впрочем, ничего удивительного в этом не было: качество подделки отличалось удивительно высоким уровнем. Агенты ФБР, обсуждавшие эту проблему с Эдвиной, были искренне озабочены.

— Честно говоря, искусство подделки никогда не было таким тонким раньше, — признал один из них. — И потом, в таком количестве! Ого-го!.. Даже по самым заниженным данным в обращении находится знаете сколько? Около тридцати миллионов долларов фальшивыми банкнотами! И сделаны они только за прошлый год. А сколько еще не удалось найти…

Англия и Канада были основными поставщиками фальшивых ассигнаций. По словам агентов, огромное количество липовых американских долларов циркулировало и в Европе. А уж там-то их тем более сложно обнаружить.

— Предупредите друзей, которые едут в Европу, — добавил агент, — чтобы они там не брали доллары. Ни под каким видом! Головой можно ручаться, что всучат фальшивку…

Попрощавшись с охранниками, Эдвина отправилась к своему столу. В операционном зале отделения банка суета и активность нарастали. Стол Эдвины стоял на видном месте, как и у других старших администраторов. Но он был самый большой и самый представительный. Внушительность ему придавали два флага, справа — звездно-полосатый — флаг штата. Подчас, сидя за этим столом, осененная флагами, она чувствовала себя словно перед телекамерой.

Эдвина взяла пачку заявлений. В них содержались просьбы о предоставлении кредита на сумму свыше той, что была в компетенции других сотрудников этого отделения.

Ее собственное право визировать ссуды лимитировалось миллионом долларов, при условии, если два других администратора этого отделения уже поставили свою подпись. Обычно подписи эти ставились. Суммы, превосходящие миллион, находились в ведении специальной комиссии по кредитам, которая заседала в Главной башне.

В Первом Коммерческом Американском, как и во многих других банках, авторитет сотрудника определялся суммой, которую он имел право выдать в виде займа. Она также определяла его ступень на банковской иерархической лестнице. На банковском жаргоне эта ступень называлась «высотой инициалов», поскольку администратор, визируя разрешение на займ, ставил на заявления свои инициалы.