Чтение онлайн

Как будто не видели нас, не слышали визга шин.

Краем глаза я заметила, что «семерка» набрала предельную для неё скорость. Зад машины занесло, но потом расположившееся на водительском сидении существо сумело выровнять ход.

Оно или он — для меня не существовало большой разницы, как его называть, — ехал на нас, намереваясь…

Напугать? Столкнуть прямо в мертвые полупрозрачные руки? Сбить?

Саша не дал мне времени задуматься или в чем-то усомниться. Не оглядываясь на машину и будто вовсе забыв о ней, он бежал вперед, а я, следуя за ним, зачем-то подумала о том, как все это было странно: уходящая вниз к центру города улица, по обеим сторонам которой стояли старинные частные дома, была пуста. Никто не шел домой или по делам, не дожидался трамвая на остановке. Да и трамваев не было.

Улица словно вымерла, и от этого потустороннее безумие казалось кошмаром… или становилось еще более реальным.

Никаких свидетелей. Никого, кто мог бы самим своим присутствием помешать.

Шум старого двигателя раздался прямо за спиной, и Саша выругался вполголоса, развернулся, притягивая меня к себе ближе.

Я успела только вцепиться свободной рукой в сумку, опасаясь, что она откроется или ремень по закону подлости оборвется.

Ни того, ни другого не произошло.

Легкие горели от бега, в горле пересохло, но еще один, последний рывок стоил того — едва не споткнувшись, я оказалась на тротуаре одновременно с Сашей, а «семерку» закрутило на дороге.

Обернувшись, мы в молчании наблюдали за тем, как она сделала несколько кругов, покачнулась, а потом все-таки остановилась.

На бок машина так и не завалилась, но из-под капота повалил густой черный и вонючий дым, и ясно стало, что с места она больше никогда не сдвинется.

Мужчина, через которого ею управляли, остался в салоне. Положив обе руки на руль, он сидел, уставив бессмысленный взгляд через лобовое стекло. Его рот приоткрылся, а по подбородку стекала слюна.

Если кто-то все же примет его за безумного дрифтера и вызовет полицию, если его задержат…

Казалось, ему было не просто все равно. Он вряд ли вообще понимал, где находится, и осознавал себя.

Живой? Или такой же мертвец, как высокий широкоплечий гусар, стоящий…

— Пошли, — Саша потянул меня за локоть, заставляя оторваться от жуткого и вместе с тем завораживающего зрелища.

Я развернулась, пытаясь понять, что нам делать дальше. Его машину мы оставили в гостинице, такси отпустили сразу.

Ожидание трамвая представлялось немыслимым и абсурдным, идти пешком целый квартал, чтобы сесть в маршрутку…

Выстроить сколько-нибудь приемлемый план я не успела, потому что стоило лишь повернуть голову, и стало ясно: ничего не кончилось. Они по-прежнему были здесь, перед нами, — целая безмолвная и жуткая толпа, людей в которой только пребывало.

— Саш… — я поймала себя на том, что начала постыдно цепляться за его рукав.

День выдался теплым, но воздух вокруг был пронизан морозом.

Или могильным холодом, если быть с собой честной.

Что бы мой спутник не представлял из себя на самом деле, справиться со всеми…

— Пошли, — он повторил то же слово, но уже тише, тверже, злее.

Так, что мне самой ни за что не захотелось бы, стоять у него на дороге.

Так и не выпустив моей руки, он двинулся вперед, как ледокол, и покойники не то чтобы расступились…

Они просто не стали ему мешать. Провожая нас равнодушными, лишенными любого выражения взглядами, они держались на расстоянии вытянутой руки, так близко, что я могла разглядеть узоры на одежде и родинки на лицах, но подойти вплотную не решались.

Сто метров до остановки…

Изменится ли что-то, когда мы дойдем до нее?

Изменится ли что-то вообще?!

Да и можно ли говорить о том, что что-то случилось?

Саша сказал, что я буду видеть их еще несколько дней.

Значило ли это, что он видел их и раньше, задолго до того, как увидела я?

Видел на кладбище? В саду у Натальи? в «Лагуне»?!

Мы почти дошли до отмечавшего остановку общественного транспорта знака, на котором был нарисован трамвай, когда одна из калиток открылась.

На улицу вышел мужчина, немолодой, но и стариком я бы его, несмотря на солидный возраст, не назвала. Невысокий, хорошо сложенный, с короткой и аккуратно подстриженной седой бородой.

Он был одет в джинсы, теплую клетчатую рубашку и жилет с множеством карманов, но самое главное, он совершенно точно был живым.

Остановившись, он упер руки в бока и прищурился, внимательно и требовательно осматривая улицу.

Я рвано выдохнула, поняв, что именно было не так во всей этой картине — даже призраки стояли на дороге и вдоль соседних заборов, за нашими спинами, на трамвайных путях и на противоположной стороне улицы, но рядом с его домом их не было.

— Так, — в негромком и приятном голосе мужчины прозвучала тщательно сдерживаемая насмешка. — Совсем обнаглели? Расшумелись тут… А ну, кыш! Кыш!

Он лениво замахал рукой, отгоняя мертвецов, — и правда, как не в меру наглых голубей, — бросил еще один строгий взгляд по сторонам.

И они попятились.

Одни отступали, другие растворялись, исчезая, сливаясь с воздухом.

Повернувшись, мужчина кивнул нам, и Саша тихо засмеялся. Обхватив меня за талию, чтобы ненароком не застыла и не пропустила момент, он увлек меня к калитке, пропустил во двор вперед себя, и на ходу бросил последовавшему за нами хозяину:

— Спасибо, Михалыч!

Даже уехав из Старолесска совсем девчонкой, я отлично знала кто такой Глеб Михайлович Туманов. Археолог, журналист, краевед, — город был обязан ему множеством очутившихся в музее артефактов.

Организация раскопок и исследований, дотации, направленные на восстановление жилого фонда, представляющего историческую ценность, материалы для областного архива — всем этим он занимался сначала из любви к искусству, потом профессионально. Если кто-то хотел узнать что-то о прошлом Старолесска, обращаться следовало к Туманову, и поговаривали, что в помощи он никогда и никому не отказал.