Чтение онлайн

Этих минут ему хватило, чтобы заварить для нас безвкусный пакетированный чай и достать из холодильника одну из Димкиных шоколадок.

Сев на край кровати, я расправила задравшуюся штанину лёгких спортивных брюк, прихваченных с собой в качестве лёгкой домашней одежды, и уставилась в стену.

— Ты видел, как её столкнули, и поэтому придумал причину, чтобы влезть в это дело, так?

Он замер у стола, как будто не ожидал, что я заговорю об этом сейчас, а потом подошёл и сел рядом, упёршись локтями в расставленные колени.

— Почти. Я видел только краем глаза.

Я сделала короткий резкий вдох, пока что запрещая себе смотреть на него.

— И кто это был?

— Малоприятные ребята, — выразительно хмыкнув, продолжил Саша уже серьёзнее. — Мелкие духи, которые используют для разных поручений. Они видятся не как люди, а как тёмные сгустки. Как приведение в простыне, только маленькие и юркие.

— Понятно, — кивнув, я посмотрела на тумановское кольцо на своём пальце, и, наконец, собралась с силами достаточно, чтобы задать самый главный, кажущийся самым запредельным вопрос. — Второй кинжал, артефакт, который мы должны найти, это Димка, да?

Саша молчал долго, а я его не торопила, как будто малодушно пыталась оттянуть неизбежное.

В номере царила абсолютная доведённая до совершенства тишина, и я отстранённо подумала, что это, возможно, тоже работа Светланы, решившей дать нам побыть наедине.

— С большой вероятностью, да, — когда он, наконец, решился, голос прозвучал напряжённо.

— С большой долей вероятности?

Я повернула голову, ловя взгляд, и Саша тут же сменил позу так, чтобы смотреть на меня прямо:

— Мы видим друг друга. Чувствуем. Узнаем. Называй как нравится. Я могу со стопроцентной уверенностью утверждать, что Димыч такой же, как я. Но мы не знаем истории друг друга. Учитывая совокупность фактов и то, что у Старолесска только один враг, это может быть только он.

Шальная догадка о том, что мистический артефакт уже был преобразован и трансформировался не в кого-нибудь, а в обаятельного и не по годам серьёзного детдомовского мальчишку, встретившегося мне по странной случайности, возникла у меня днём, когда я увидела, как Димка реагирует на Светлану.

Зная, что скорее всего права, я всё равно надеялась: что второй кинжал обнаружится в фондах, что Саша назло, но посмеётся над этим предположением, что…

— Он знает?

— Я не спрашивал, но выходит, что да, — он выдохнул тихо, но с очевидным облегчением. — Можно было бы предположить, что угодно, но то, как он общается со Светой…

— Ты говорил, что вспомнил в тринадцать.

Это была слабая попытка ухватиться за что угодно, и Саша отозвался на неё невеселых смешком:

— В таких делах не может быть чётких рамок. Я вспомнил в тринадцать, настоящая сила проснулась после первого сексуального опыта. На набережной полно призраков, и судя по тому, как он там держался, он делает это уже не первый день. Возможно, не первый год. Если спросим, он ответит, но с ним вообще много странностей.

— Каких, например? — оставаться на месте стало невыносимо, и я встала, прошла к столу, где стоял чай. — Туманов говорил, что в человека обращается выполнивший своё предназначение предмет. Причина в этом?

Саша неопределённо пожал плечами, разворачиваясь вслед за мной:

— Как раз это вполне нормально. Я много ездил по стране, когда пытался разобраться. Искал и время от времени находил старых Хранителей и Наблюдателей. Понимая, кто я, они соглашались говорить, и все сходились в одном: это хорошо известная практика. Если оружие сложное, состоящее из двух или трёх предметов, логично сделать один из них человеком. Во-первых, потому что отыскать и устранить его практически невозможно, Стражи надёжно скрыты от тех, с кем им предстоит сразиться. Во-вторых, такой человек становится идеальным исполнителем. Оружие действительно может быть очень разным. Иногда таким, что не каждому под силу банально его поднять. Страж это гарантированно сможет.

Слушая его, я сделала несколько глотков, но на последних словах едва не поперхнулась.

— Он ребёнок, черт возьми! Ему двенадцать лет!

Чашка ударила о блюдце слишком громко, но у Саши это, как ни странно вызвало пусть и печальную, но улыбку.

— Это я и имел в виду. Много странностей. Видишь ли, госпожа следователь, всё это делается не так просто, — нахмурившись, он снова посмотрел в пол, словно припоминал детали, которые мы не имели права упускать. — Зло всегда приходит по расписанию. Вопрос только в том, чтобы правильно рассчитать сроки. И в этих сроках нельзя ошибаться. В противном случае, к нужному моменту Страж банально окажется слишком стар и немощен, чтобы выполнить свой долг. Или, наоборот, слишком мал. Кинжал, который ты нашла, требует мастерства. Двенадцатилетнему мальчишке банально не хватит ни подготовки, ни опыта, чтобы воспользоваться им. Насколько бы детдомовским он ни был.

Его беспокоило то же, что и меня, хотя он и подходил к этому с другой стороны.

Успокоившись так же мгновенно, как вспыхнула, я вернулась на кровать и снова села на край рядом с Сашей.

— И что нам теперь делать?

Смотреть на него было неловко, но он этого будто не заметил.

— Ехать к Наталье. Думаю, она будет разговорчивее, чем могла бы быть, когда мы приезжали в первый раз.

Мягко развернув мою руку ладонью вверх, он провёл по ней кончиками пальцев. Получилось приятно, трогательно и даже немного щекотно. Так, что я против воли почти улыбнулась.

— Ещё можно попробовать разыскать его Хранителя. Его превратили двенадцать лет назад, это не такой большой срок. Возможно, он сможет что-то прояснить.

Саша качнул головой так, что я невольно замолчала:

— Нет.

— Почему?

— Потому что есть определённые… нюансы, — погладив мою ладонь своей, Саша снова посмотрел в глаза внимательно, даже немного настороженно. — Михалыч сказал тебе, что ритуал доведён до идеала, но у всякого идеала есть цена. Хранитель никогда не бывает один, их всегда как минимум двое. Как раз на случай проведения ритуала. Один делает. Другой…

Он запнулся, подбирая слова, и теперь пришла моя очередь, не убирая руки, погладить его кончиками пальцев, подбадривая.

— Ритуал кровавый, да?

Об обрядах, предполагающих жертвоприношения, в том числе и человеческие, было известно немало, и если здесь мы имели дело с одним из таких…

— Нет, — уголки его губ дрогнули в горькой усмешке, а потом он снова поднял глаза. — Хранитель всегда умирает. Грубо говоря, он обменивает свою жизнь на жизнь для своего Стража. Второй нужен для того, чтобы спрятать младенца. И тот, кто сделал это, никогда не расскажет.