Чтение онлайн

По спине пробежала волна ледяной дрожи.

Я знала, о чем он думал. Вернее, о ком. О тех, кто сделал это когда-то для него.

— Что, если Хранитель струсит?

— Такого не может быть, — он вдруг улыбнулся по-настоящему, печально снова искренне. — Быть Хранителем это в каком-то смысле так же, как быть Наблюдателем. Ты либо принимаешь эту работу, либо нет. Но если соглашаешься, обратной дороги, как правило, не бывает. Хранители — это круг людей, готовых пожертвовать всем ради своего Стража. И, если уж на то пошло, Димкины Хранители меня беспокоят. У меня их нет и быть не должно, потому что я свободен, а вот рядом с ним они оставаться обязаны.

Голова снова начинала идти кругом, и сейчас это совершенно точно происходило от попытки усвоить и объять необъятное.

— Считаешь, что они плохо работают? Или его бросили?

— Мне интересно, где они, — улыбнувшись свободнее, Саша всё же поднялся, тоже прошёл к столу и взял чашку.

Ту же, из которой пила я.

— Я понимаю про детдом, это логично. Для ребёнком всегда заранее подбирается место. Самое лучшее, самое надёжное.

— А что может быть лучше бездетного замминистра.

Говорить этого не следовало, но дополнение сорвалось с губ само собой.

Саша замер с чашкой в руках, а потом улыбнулся ещё раз, намного мягче:

— Тогда он был депутатом заксобрания. Ты всё-таки прогнала моё имя через поисковик?

Он не раздражался на это вторжение, но мне всё равно стало неловко.

— Да, — справляясь с этим чувством, я пожала плечами и предпочла смотреть в стену. — Кстати, нашла тебя в списке молодых миллионеров.

Он засмеялся. Тихо, искренне, весело.

Поставил чай и снова сел рядом.

— Это бонусы, Вика. За отлично, так сказать, проделанную работу. Нам дано знать и видеть больше, чем всем остальным. Мы быстро взрослеем, но стареем медленно. Никогда не болеем всерьёз, а от ерунды легко выздоравливаем. Ты видела, что осталось от его ссадины?.. А ещё мы феноменально удачливы. Я начал первый проект на втором курсе, и к двадцати пяти уже заработал свой первый миллион. Стоить только искренне захотеть, и всё начинает складываться. И у Димки будет так же. Все дороги открыты.

От того, что и как он говорил, меня в очередной раз пробирала дрожь, но на этот раз тёплая, баюкающая, как волна.

— Об этом он тоже знает?

Саша посерьезнел, но не напрягся:

— Возможно, он ещё не формулирует это для себя так. Просто знает, что всё будет хорошо. И что встреча с тобой была настоящим везением. Для нас обоих.

Переход получился неожиданным, но он не был похож на дурацкий неуместный флирт. Скорее, он правда так считал.

Что ответить я не нашлась, а Саша, не ожидая этого ответа, просто продолжил:

— В девяностые Трещeвы уже могли позволить себе усыновление подкидыша. Тем более, они правда очень хотели детей, мечтали поехать в Америку и сделать ЭКО. Я стал настоящим подарком. В маленьком Старолесске появление у кого-то из власть имущих невесть откуда взявшегося младенца вызвало бы лишние разговоры. Детдом в этом плане безопаснее. Но я не понимаю, где в таком случае его Хранители, если внутри только шизанутый трудовик.

— Физрук, — я поправила машинально и тут же нахмурилась. — С которым ещё нужно разобраться. Кстати, интересно, что они его не ищут. По идее, у них ребёнок пропал. Весь город должен уже стоять на ушах.

— Никто не станет афишировать побег. А насчёт физрука можешь не беспокоиться.

В его тоне прозвучало что-то, заставившее меня буквально прожечь его взглядом.

— Что ты сделал?

— Ничего сверхъестественного! — Саша едва не рассмеялся, поднимая руки ладонями вверх. — Не бить же ему морду, в самом деле. Хотя бы потому, что подобное дерьмо всегда пишет после этого заявление, а на то, чтобы разбираться ещё и с этими, мне жалко времени. Но не сегодня-завтра у них начнётся такая проверка, что директриса не заметит, даже если половина детей разбежится.

Я никогда не видела директора «Качанки», но нарисовавшаяся перед внутренним взором картина оказалась настолько живой, что я невольно рассмеялась.

Пусть всего на минуту, но на душе стало восхитительно легко.

— Так что насчёт его Хранителей? Разве ты не можешь узнать их так же, как узнал его или Туманова?

— В том-то и дело, что нет, — качнув головой, Саша снова поднялся и направился к столу за чаем. — Хранители узнают нас, но мы не можем узнать Хранителя. Это разумно с точки зрения безопасности. Опять же, система устроена так, чтобы мы оставались максимально в неведении о тех, кто отдал за нас жизнь. Чувство вины ничего не меняет и не смягчает, но может стать непосильной ношей.

Я села удобнее, закинув колено на кровать:

— Разве такие люди не бросаются в глаза? Особенно если постоянно находятся рядом.

Протянув мне полную чашку, во вторую для себя он просто долил воды.

Я видела его лицо в профиль, и на нём читалось объяснимая серьёзность.

Он думал, как лучше всего объяснить, и торопить с этим точно было не нужно.

— Хранитель — это не ниндзя в облегающем костюме, — наконец подобрав слова, Саша вернулся ко мне в прямом и переносном смысле. — Миниатюрная девочка на роликах из соседнего подъезда. Грузчик Колька из магазина на углу. Это всегда кто-то неприметный. Кто-то, от кого ты не ждёшь ни подвоха, ни исключительных талантов. Кто-то, кто всегда поблизости. Учитывая, что Димку ты встретила возле Выставочного центра, думаю, нужно искать там. Может, это вообще твоя Юлька.

Он озвучивал версию о причастность Азаренковой просто как вариант, но в предложенную концепцию она вписывалась идеально.

— Как нам это проверить?

Саша помедлил с ответом, делая большой глоток.

— Взять его с собой, когда поедешь записывать показания Богатырёва. Посмотреть, как он будет себя вести, к кому потянется. Может, кто-то сам заговорит с ним.

Я задумалась, взвешивая «за» и «против», потом кивнула:

— Хорошо. Есть что-то ещё, о чем мне нужно знать касательно этого?