Чтение онлайн

— Лишь бы они не побоялись открыть.

Ожидание показалось бесконечным. Жосс в нетерпении собирался было повторить призыв, как на стсне показалось пламя факела, освещавшее черный, быстро передвигающийся к воротам силуэт. При свете факела Катрин узнала брата Анфима.

— Кто там? — раздался его неуверенный голос.

Жосс громогласно ответил:

— Знатнейшая и благороднейшая госпожа Катрин, графиня де Монсальви, которая приказывает вам, брат Анфим, открыть ворота ее города.

Монах стал заикаться.

— Го… Госпожа Катрин? Но это… совершенно, совершенно неверо… неверо… невероятно! Нас поразила чума и…

— Я все знаю! — крикнула Катрин. — И, несмотря на это, брат мой, я хочу войти. Откройте ворота, это приказ, в отсутствие отца Бернара я имею право приказывать…

Он колебался лишь мгновение, сломленный властным голосом хозяйки замка.

— Хорошо! Я иду, но пеняйте на себя, если с вами приключится несчастье…

Вскоре перед тремя всадниками открылась небольшая потайная дверь, и показался казначей монастыря, который поднял факел, освещая вход и желая убедиться, что перед ним действительно Катрин. Сидя верхом на муле, она сурово посмотрела на него:

— Вы не должны были выпускать их в такую жару.

— Хотел бы я на вас тогда посмотреть, госпожа. Сам Бог не мог бы им помешать. Увидев, как умер человек, они обезумели.

— Что вы сделали с телом?

— Мы его, разумеется, сожгли, подвергая себя опасности. В аббатстве у меня тридцать монахов, и я несу за них ответственность перед Богом.

Катрин проехала через арку и перед входом в замок наткнулась на груду бруса, преграждающего вход в него.

— А за тех, кто там, вы не несете ответственности? А за сеньора этого города, который, может быть, умирает сейчас без всякой помощи и исповеди, вы не отвечаете? Аббат Бернар не позволил бы водрузить эту страшную гору.

— Откуда вы знаете? — оправдывался монах. — Аббат Бернар тоже захотел бы спасти как можно больше человеческих жизней, по крайней мере, достойных жизней, а те, кто остался в вашем доме, — это слуги Сатаны!

— Аббат Бернар не делал бы различий, и не вам об этом судить. Идите за вашими драгоценными монахами и расчистите все это. Я хочу посмотреть, может быть, еще можно спасти мессира Арно.

Вместо того, чтобы подчиниться, брат Анфим встал, расставив ноги и скрестив руки перед огромной грудой.

— Никогда! Этим воротам суждено быть закрытыми сорок дней, так требует закон в случае чумы. Впрочем, там, должно быть, не осталось ни одной живой души. Вы, как и я, прекрасно знаете, что эта дверь выходит во двор, мы не входили туда. Никто не появился в галереях замка, никто не звал о помощи. Вы разве не чувствуете запах?

— Я сомневаюсь, чтобы вы открыли и в том случае. А сейчас я требую отворить ворота.

Нет, сто раз, тысячу раз нет!

Возмущенный Жосс, оттолкнув Катрин, схватил монаха за шиворот, но вмешалась Сара.

— Это бесполезно! Понадобились бы долгие часы, чтобы расчистить все это. Если там еще кто-то жив, надо действовать быстрее.

— Как быстрее, если нам не войти?

— Здесь не войти. Но Жосс забыл подземный ход в аббатстве, который аббат Бернар после твоего отъезда заставил продлить до самого замка. Ты этого не знаешь.

— Гоберта говорила мне об этом! Ладно, брат Анфим, мы воспользуемся подземным ходом, вы отведете нас туда как можно скорее.

Жосс молча вынул свой кинжал, приставил его острие к горлу казначея, и с улыбкой проворковал:

— Как можно скорее!

Между немедленной смертью и отсроченной опасностью казначей не колебался.

— Следуйте за мной.

Катрин увидела двор аббатства и костры. Здесь путники оставили распряженных мулов. Она узнала монастырь с маленьким садиком, где аббат Берна? любовно выращивал шалфей, ромашку, полынь, укроп, мак и другие лекарственные растения. Затем она увидела подземный ход, по которому аббат Бернар вывел ее в ту далекую тревожную ночь. Теперь по этому же длинному ходу она вернется домой.

Жосс, Катрин и Сара с нагруженными корзинами, вслед за освещавшим путь братом Анфимом вошли в подземелье. В конце короткого коридора перед ними открылась мощная, укрепленная железом и решеткой дверь. В лицо им пахнуло тошнотворным запахом подземелья, который не показался особенно резким, поскольку Сара перед входом заставила надеть на лица пропитанные уксусом повязки, а на руки — перчатки.

Брат Анфим, пройдя через дверь, зажег один из факелов, лежащих на земле, и указал на лестницу в глубине.

— Когда закончатся ступеньки, вы увидите люк. Теперь я должен вас предупредить, — добавил он суровым голосом, — что как только вы проникнете в замок, я закрою дверь и вновь открою ее лишь через сорок дней. Подумайте хорошенько…

— Уже подумали! — ответил Жосс. — В любом случае, я не поздравлю аббата Бернара за смелость и христианское милосердие его казначея.

Брат Анфим усмехнулся. Его улыбка при свете факела показалась Катрин жуткой.

— Мы не знаем, что стало с нашим отцом аббатом. Может быть, Бог призвал его к себе.

Он произнес это с сокрушенным видом. Катрин поразило, как изменился брат Анфим. Не скрывалось ли под униженным молчанием опасное тщеславие? Возможно, навсегда ушедший аббат Бернар, умерший Арно де Монсальви открыли бы перед ним дорогу к абсолютной власти до совершеннолетия Мишеля.

Как только, за заживо замуровавшими себя людьми закрылись двери, Сара по-своему истолковала услышанное.

— Можно подумать, что чума предоставила этому доброму брату Анфиму неожиданный счастливый случай. Как все-таки можно иногда ошибиться в людях!