Чтение онлайн

— О себе надо думать, — наставительно произнесла Елизавета Сергеевна. — О своем будущем. А на других не стоит оглядываться — кто, да что, да как… И, Люд, вовсе не «все просто», это ты зря. Чтобы действительно чего-то добиться, надо из кожи вон вылезти… Людей на свете много, счастья на всех не хватит. Достойную жизнь заслужить — это постараться придется, очень постараться. Это я тебе, мальчик мой, авторитетно заявляю. Поверь моему опыту.

— А я верю, — не стал спорить Сергей. — Те, кто из кожи вон лезут вверх по карьерной лестнице… из них как раз и получаются такие, как вы. А я… А мы хотим по-другому.

— Ох ты, батюшки! И как же это — по-другому?

— По-другому — это жить так, чтобы знать: то, что ты делаешь, важно не только для тебя одного, для сынка или дочки, а для всех людей, знакомых и незнакомых, хороших или плохих. Я вам об этом и твержу. Сто раз, что ли, повторять?

— Ну-ка, не груби! Разговорился!

— И еще чтобы стыдно не было за то, что делаем, — продолжал паренек. — Чтобы по-настоящему стыдно не было, безо всяких оправданий: мол, «все так поступают», «мне, что ли, больше всех надо?»… И так далее.

— Традиционные проблемы детдомовского воспитания, — вздохнула психолог Людмила. — Нет перед глазами модели семьи. Нет, значит, и понимания о том, что все блага именно зарабатываются, а не выдаются просто так, даром. Бороться с этим сложно, ох, сложно…

Рыжий Жмыхарев чуть улыбнулся и взглянул поверх объектива камеры (кажется, в глаза одной из своих собеседниц) с некоторым сожалением.

— У детей-сирот дом отбирать, конечно, проще, — сказал он.

Что-то звучно шлепнуло — похоже, оскорбленная до глубины души Елизавета Сергеевна стукнула ладонью по ученической парте, за которой сидела. Одновременно со шлепком прозвучал ее голос:

— Это же самая настоящая дискредитация органов власти — вот они что тут детям в голову пихают!

— Сережа, ну с чего вам всем взбрело, что ваш детский дом хотят отобрать? — с мукой в голосе проговорила психолог Людмила. — Откуда вы это взяли? Ему просто-напросто хотят отреставрировать фасад. Только и всего. Почему вы считаете, что вы знаете то, чего не знаем мы?

— Мы знаем, — коротко ответил Сергей. — И вы, кстати, знаете.

— Этот Алимханов у меня сядет! — все не могла успокоиться Елизавета Сергеевна. — Точно сядет! Вместе с Пересолиным!

— За что? — подался вперед одиннадцатиклассник Жмыхарев. — За то, что они учат нас жить по закону?

— За то, что вдалбливают в вас вредную и опасную чушь! Вся страна, видите ли, живет не по закону и не по совести, а они — вона что — живут! За то, что натравливают вас на представителей власти! За то, что растят из вас… боевиков!

— Нас учат уметь постоять за себя. И за других — тех, кто в этом нуждается.

— И надо еще серьезно разобраться, что это за Столп такой! Что это за методика физического воспитания, после которой люди с третьего этажа прыгают и через турники двухметровые перескакивают! Люд, а может такое быть, что они здесь психотропные препараты какие-нибудь используют?

— Вполне может быть, — скорбно сказала психолог Людмила. — Необходимо провести соответствующую проверку.

— Проводите, — зло улыбнулся Сергей.

— И проведем! А здание ваше — это… с ним потом разберемся. Тут гораздо серьезнее ситуация обозначилась. Расформируют ваш детдом, я тебе гарантирую. Устроили, понимаешь, террористическое подполье… Детдом расформируют, а директора и кое-кого из воспитателей посадят. А то устроили здесь… Можно подумать, к войне готовятся!

— Да так оно и есть… — подумав секунду, подтвердил Сергей. — Только вот воина уже идет. А как еще? Ведь уже и убитые есть.

— Какие еще убитые, Сережа?

— Мария Семеновна, — сказал воспитанник Жмыхарев. — Она ведь из-за вас… Получается, это вы ее убили…

Кадр видеозаписи на секунду замер. Потом окно проигрывателя на мониторе потемнело.

— У меня еще много такого материала, — проговорил Антон. — Члены комиссии опрашивали почти всех старших воспитанников и кое-кого из младших. И, что интересно, подобные суждения высказывали не только ребята, постигающие… м-м… Столп Величия Духа. Но и некоторые из тех, кто к этому Столпу отношения не имеет. Неплохо, да?

— Ну что ж, суховато сказал Магнум, — я так и предполагал. Это уже не зачатки организации, это и есть организация. Правда, пока еще только развивающаяся… Но уже демонстрирующая огромный потенциал. Эта история со штурмом детдома ОМОНом очень впечатляет. А тут еще и шаровая молния… Гм, молния… — старик нахмурился, выбил пальцами дробь по поверхности стола. Встряхнул головой и прокашлялся. — Ладно, об этом потом… Только представь себе, Антон, не десяток, а несколько сотен социально ущербных молодых людей, обладающих исключительными, нечеловеческими бойцовскими качествами и яростно жаждущих «восстанавливать справедливость»…

И ведь сила соратников Олега не только в бойцовских качествах. Эти качества, как выразился юноша из видео, что-то вроде побочного эффекта…

— Да, Герман Борисович, — кивнул Антон, — именно на это я и хотел сейчас обратить ваше внимание. Вы позволите?

Антон повернул к себе ноутбук и щелчком мышки запустил еще один видеофайл.

— А вот это видео в открытом доступе. Уже несколько часов в Интернете. И стремительно набирает количество просмотров и комментариев.

— Полюбопытствуем, — проговорил Магнум, когда Антон снова вернул ноутбук в исходное положение. — Это, надо полагать, тоже из Саратова?

— Да, Герман Борисович.

…На этот раз съемка велась в движении. Оператор с камерой следовал за высоким полным человеком, крупно и решительно шагавшим через городскую площадь. Полы незастегнутого белого плаща взлетали при каждом шаге этого человека, открывая белые же брюки. Черные с сединой волосы, развеваясь, скользили по плечам. Судя по промозгло-стальному небу и по тому, как редко попадали в кадр удивленно оборачивающиеся прохожие, было раннее утро.

Сбоку громоздко ввалился в кадр неизменный для центральной площади каждого провинциального города памятник Ленину. Человек в белом плаще остановился. Обернулся к оператору. Стало видно, что пиджак под плащом у этого длинноволосого тоже белый. И сорочка под пиджаком белая. И лицо героя видео неожиданно оказалось таким же белым, как и его одежда. И потому таким зловещим выглядел кроваво-красный галстук, разделявший грудь мужчины пополам… Пухлые, будто мукой осыпанные, щеки длинноволосого заметно подрагивали, глаза были широко распахнуты, ноздри большого шишковатого носа нервно раздувались.