Чтение онлайн

Вот и раскололась я… Если пошлёшь теперь куда подальше – не обижусь. Честное слово! Мне просто стыдно обманывать насчёт себя таких… дружных и порядочных людей. Вы хотя бы чего-то ещё надеетесь исправить на нашей с…ной родине…

Чего-то добиться, восстановить справедливость… Спасти бесправных…

Говорю же: здесь я – не помощница! Мне бы забиться в угол да жить себе потихоньку!.. Конечно, хорошо бы мужа… Детей. Но – наверное, уже не дано! А кто виноват? Сама!.. Сама! – Лена разрыдалась навзрыд, уже не таясь и не стесняясь, в голос.

Она отвернулась к стене, и прикрыла глаза ладошками.

Как-то так само собой получилось, что Леонид переполз к ней, и приобняв, прижался к вздрагивающей спине, чувствуя себя идиотом, но и ощущая острую необходимость пожалеть, приласкать и отогреть эту несчастную.

Все-таки женщина – только женщина. Нельзя требовать, чтобы она всегда была сильной и делала сама то, что должно обеспечить ей Государство: право на мужа, детей, работу… Семейное счастье.

Вначале он пытался что-то глупое и успокаивающее шептать ей. Потом заткнулся, и просто продолжал крепко обнимать затихавшие плечи…

Лена перестала вздрагивать минут через пять.

Хмыкнула:

– Спасибо. Полежи так вот, просто так. Мне так теплее.

Леонид прижал оказавшееся тоненьким и хрупким тело ещё крепче, и глубоко вздохнул. Лена… поразила его.

Плохо. Ну какой из него Муж и Защитник?

Он всегда подсознательно старался быть сам по себе. Один. Как волк. Как охотник.

Выжидал ли он момента?.. Всадить нож в спину проклятому Режиму?

Наверное, скорее всё же да, чем нет. Подсознательно он знал: что-то такое и случится. Поэтому и выбрал такое место работы из сотен других, где его, с его-то руками и головой, приняли бы с распростёртыми… Ан нет, пошёл в Управление Статистики.

Все данные так или иначе стекаются туда. А он – ведущий специалист. С Правом Доступа.

И если он сделает то, что задумал, и правда откроется – страшная правда о Руководстве ЕГО Страны!!! – где гарантия, что пусть даже через три, пять, десять лет – агенты «отца Отечества» не найдут его – хоть в тех же БША, и не разделаются, да так, что стошнит и полицейских?..

Имеет ли он право взять на себя ответственность ещё за одну жизнь? Смогут ли они… ужиться? – некоторым приходящим в голову так просто и естественно мыслям он искренне удивлялся: что это с ним стало?!

Неужели достаточно побегать несколько дней с женщиной, наложить ей «ужасную» шину на сломанную руку, да выслушать исповедь отчаяния: и он готов?!

А ведь он готов. Лена для него сейчас ближе, чем почти любое в мире существо!.. Почему так произошло?

И что же ему – барану этакому! – теперь, чёрт его задери, делать?! С этими, и – ох, многими другими! – мыслями он и уснул.

Разбудил их стук в дверь. Джамшуд сказал, что еда готова. Обедали на веранде, за тем же дастарханом.

Этот бешбармак был вкуснее предыдущего. Лена долго восторгалась искусством медсестры-поварихи. Джамшуд, лучась гордостью, сказал, что уж он-то знал, кого выбирал…

Когда все довольно откинулись назад, зашёл разговор и о дальнейших планах.

Джамшуд, подмигнув, сообщил, что билеты-то он приобрёл… Только вот документы… да, документы. Придётся Тане довольствоваться рабочим пропуском, а Леониду – военным билетом. Потому что паспорта в их глубинке сделать не возьмётся никто.

Но для входа в междугородку этого достаточно – главное, настоящие паспорта были предъявлены при покупке!..

Замира вдруг вклинилась в разговор, показав рукой на Ленину голову, и на отросшую щетину Леонида. Джамшуд покивал, соглашаясь. Перевёл:

– Вот! Женщину надо слушать. Она говорит, если… э-э… девушка зайдёт в автобус с такой головой, на неё не обратит внимания только слепая курица – все остальные женщины уж точно запомнят. А поскольку автобус почти приграничный, и тебе, Леонид, лучше побриться!

Леонид согласился сразу. А вот Лена приподняла руку в гипсе и беспомощно сообщила, что не справится с одной-то рукой!.. На что Джамшуд, перекинувшись парой фраз с женой, сказал, что Замира ей поможет.

Замира ушла поставить казан с водой на огонь, мужчины продолжили обсуждение дальнейшего маршрута:

– …а потом, уже из Курючинска, вас заберёт сам Сашок. Если не будет пробок и всяких проверок, доберётесь до Нижнего Старгорода за полдня. А там и до дома часа три…

– Джамшуд! А давно у вас стали проверять документы в автобусах?

– Да нет, не так давно. Это связано, как ты наверняка понял, с вами… Ну, не с вами двоими, – Джамшуд довольно ухмыльнулся, насладившись эффектом от замерших было друзей, – а вообще с мигрантами, нелегально лезущими со всех бывших Республик. Больше всего, конечно, вазахов и мерзинийцев. Есть и куртмены, и боджихи. Там, ближе к Центру, полно жайтайцев и газеров… Вот, если у кого нет въездных штампов, или просрочена виза – всех задерживают. Ну, пока в компьютере не найдут, куда их депортировать…

– А если… нас тоже задержат?

– Маловероятно. Нет, серьёзно, ваши мор… э-э… лица, я хотел сказать, только слепой полицейский примет за чучмекские. Так что пропуск и военный билет однозначно подлинные, и докажут, что вы живете и работаете там.

– А что мы тогда делали тут, в Бостонлыке?

– Приезжали к родственникам на свадьбу… И не в Бостонлык, а в Червяевку – автобус ходит оттуда. Завтра… Вернее, сегодня ночью, довезу вас туда!..

Вошла Замира и жестами пригласила Лену. Значит, вода нагрелась.

Лена вполне оценила тот подвиг, который пришлось совершить Замире: вода с её головы была лишь чуть чище обычной жидкой глины. Мыло, а затем и шампунь даже не мылились – настолько засаленными оказалась шевелюра. Лена сдуру в процессе мытья открыла глаза, и теперь их щипало. Но она мужественно терпела, пока её окончательно не «прополоскали».

Вытерли её одним полотенцем, а замотали голову – другим.

Лена поблагодарила, в ответ получив улыбку и традиционное «Пажжалуста!».

Вернулись на веранду. Леонид поднял на неё глаза… Да так и застыл.