Месма
Шрифт:
И тем не менее разговор с Николаем произвел на Влада странно успокаивающее действие. Исчезло воинствующее неверие, пропала железобетонная уверенность в безрезультатности своего здесь присутствия. Напрочь улетучилась агрессия, переполнявшая душу Влада с того момента, как его вывели обратно во двор, грубо и произвольно отложив прием. Сейчас Влад просто спокойно и даже отрешенно дожидался своей очереди… А может, все это было ерундой, и сказывалась просто накопившаяся усталость, когда человеку становится на все наплевать?
Но вот хлопнула дверь, и на крыльце появился Николай. Он был задумчив, но не хмур. За ним выглянула девушка-помощница.
– Ну вот, - сказала она доброжелательно. – Остались вы. Заходите, пожалуйста!
И зачем-то добавила:
– Матушка вас ждет…
Влад поднялся и шагнул к крыльцу.
– Ну, счастливо тебе! – напутствовал его Николай. – Меньше говори и больше слушай. И помни: матушка не говорит ничего зря. Так что если чего не поймешь, лучше спроси еще раз… С Богом!
И Николай поспешно перекрестил его.
«Фи, да он просто верующий! – подумал Влад. – Тогда все ясно… А может, еще и сектант какой-нибудь. Среди сектантов есть люди и профессий разных и всех возрастов. А самое главное – языки у них хорошо подвешены. Вроде простые вещи говорят, а люди попадаются в их словеса как в липкую паутину. Вот и этот, небось, такой же…»
И ему сразу стало скучно. Ничего необычного. Интрига пропала.
Он вошел в уже знакомые прохладные сени. На сей раз девушка не стала докладывать ведунье о нем, а просто открыла перед ним дверь в горницу, тихо сказав: «Проходите…»
Влад вошел, с порога произнеся:
– Здравствуйте…
И тут же остолбенел от неожиданности.
Перед ним за столом, устланном белой скатертью, сидела совершенно необычная с виду женщина. Влад ожидал увидеть древнюю, согбенную старуху с крючковатым, как у Бабы-Яги, носом, окруженную висящими на стенках горшками, пучками сушеных трав, связками выпотрошенных жаб и прочей колдовской чертовщиной. Ничего похожего не оказалось и в помине, только на столе перед хозяйкой горели две белые свечи, а в углу стояли образа, перед которыми висела лампада. Сама же ведунья попросту ввела его в состояние шока. Она была совсем не старая – женщина за сорок, в полном расцвете своей могучей зрелости! Широкое округлое лицо, темные брови вразлет, прямой нос, плотно сжатые губы… мощная, стройная шея. Она сидела, непринужденно подперев голову рукой, и Влад сразу заметил, какая у нее массивная тяжкая ладонь и длинные, могучие пальцы… Голова ведуньи была покрыта широким узорчатым платком, из-под которого выбивались и спадали по вискам темно-русые волосы…
И еще – она была огромна! Даже когда ведунья сидела, это бросалось в глаза, и Влад понял, что если она встанет, то окажется его выше ростом почти на голову, хотя сам Влад был вполне высоким и крепким парнем.
Но больше всего поразили заезжего гостя ее глаза!Большие и темные в вечернем полумраке, они словно притягивали, околдовывали, не позволяли собеседнику отвести взгляда.Они пронизывали насквозь, и казалось, что от их пронзительного взора ничто не может ускользнуть. О таком, наверное, взгляде в народе говорят – заглядывает прямо в душу.
Ошеломленный Влад неподвижно застыл на пороге, совершенно сбитый с толку несоответствием того образа, что заранее сложился в его воображении, и тем, что он узрел в реальности. Вот это да! Вот тебе и Самсониха…
– Здравствуй, милок, – ответила ведунья на его приветствие.
– Проходи...
Голос у нее был глуховатый, глубокий и с раскатами.
Влад неспешно сделал несколько шагов, остановился возле стула, предназначенного для посетителей. Бедный студент никак не мог прийти в себя, пораженный совершенно неожиданным впечатлением, произведенным на него этой женщиной.
– Ты садись, садись! – сказала она приветливо. – В ногах правды нет…
Влад аккуратно присел на край стула, словно опасался, что тот под ним развалится. Все заготовленные заранее слова мигом улетучились из головы, а под тяжким и пронизывающим взглядом Самсонихи и мозги его ничего не соображали.
– Ты на меня не серчай, что долго ждать заставила, - сказала великанша дружелюбно. – Испытать тебя поначалу хотела…
Влад удивился настолько, что сам неожиданно для себя заговорил:
– Испытать? В чем же вы хотели меня испытать? – спросил он в недоумении.
– В твоем терпении… в смирении… в стойкости… все это тебе понадобится, - серьезно ответила Самсониха. Голос ее звучал твердо и уверенно.
– Откуда вы можете это знать? – искренне удивился Влад. – Я, кажется, не говорил, зачем к вам пришел…
– А и не надо тебе говорить, - просто отозвалась ведунья. – И так сама вижу.
От таких ее слов парню стало не по себе. Она что же, и вправду видит людей насквозь?
– Скажу проще, милок, - заметила Самсониха. – Вижу, что не со своей бедой ты пришел. С бедой другого… А знаешь, как это бывает? Когда человек ради себя
ко мне приходит, помощи для себя просит, он готов сколько угодно ждать. Хоть сутки у порога просидит, хоть двое… ради себя-то, болезного, чего не вытерпишь! Уж коли беда приперла… А ко мне-то только с бедами и приходят, да с такими бедами, когда уже и деваться больше некуда. Такого народу видимо-невидимо. А вот таких, кто идет ради помощи ближнему – намного меньше. Их я сразу подмечаю. Они мне завсегда больше по сердцу были. Но тут есть такая закавыка: бывает, человек соберется кому-то помочь, приходит вроде как с охотой, а потом глядишь – наскочил на первое же препятствие, увидел, что не так все просто, да и подумал: о как! да тут, оказывается, народу полным-полно! Неужто ждать столько придется? Да и чего дождешься – тоже неведомо! А пойду-ка я восвояси: пускай такой-то или такая-то сам или сама о себе порадеет. А у меня и своих забот полон рот. Ну, и что проку с таким благодетелем на час работать? Нет проку. Только попусту силы терять и время тратить. Вот я таких пришлецов завсегда испытываю, чтобы сами не мучились, да и мне не досаждали. По-разному испытываю… Для тебя выбрала самую малость. Так что – не серчай. Никакой обиды тут нет.
В словах ведуньи Влад усмотрел определенную логику, вполне разумную.
– Так я прошел ваше испытание? – спросил он без всякой иронии.
– Прошел. Но это только первое! Оно нужно, чтобы я решила: стану тебе помогать или нет.
– Первое? Значит, и дальше меня испытывать будете?..
– Дальше ты сам себя испытывать будешь! – жестко сказала ведунья. – Только сам.
– Простите… но зачем это нужно? Вы же правильно сказали: я не ради себя пришел…