Чтение онлайн

Потом они приехали домой – он ее кормил, подкладывал кусочки побольше. Поил шампанским, рассказывая винодельческие истории. Было видно, что Лена смущается, но ей приятно внимание и забота мужчины.

Наконец, когда на столе стоял кофе, Колесников накрыл ее руку своей ладонью.

– Леночка, ты такая…

– Обычная я, – серьезно и просто ответила та.

– Нет, что ты! – взвился Колесников. – Ты такая… Понимаешь, я давно не видел такую женщину. Ты и трудишься, и умница, и такая нежная.

Он перегнулся через стол и клюнул ее в щеку. Так выглядел его поцелуй. Сергей Мефодьевич пытался сообразить, как бы ловчее перейти в спальню. Лена разрумянилась, зеленые глаза ее блестели, она протянула руку и погладила Колесникова по щеке.

– Ты тоже… Вернее, ты такой необыкновенный, – прошептала она.

– Это ты, – пробормотал Колесников и как-то неловко попытался поднять Лену со стула. – Пойдем, пойдем… На кухне жарко… А там… там, в спальне…

Лена подчинилась, они прошли в спальню, где Колесников наконец смог ее нормально поцеловать.

– Пожалуйста, разденься, я не умею раздевать женщин… – сказал он тихо и принялся стаскивать с себя рубашку.

– Да, конечно, – Лена изящно выскользнула из платья.

Колесников рывком стянул покрывало с постели, обнажив белоснежное белье.

– Знаешь, я благодарна Эдуарду Сигизмундовичу. Если бы не он, мы бы и не встретились, – вдруг тихо произнесла Лена.

– А кто это? – не сразу сообразил Колесников.

– Колманович Эдуард Сигизмундович…

– Ах да… – вспомнил Сергей Мефодьевич, расстегивая брюки. – Вы давно знакомы?

– Три года. Я же у них в семье домработница. Убираю, готовлю, в магазины хожу…

– Что? – не понял Колесников.

– Я говорю, что работаю у них. Как в Питер приехала, так к ним и устроилась. Они мне доверяют, у нас очень хорошие отношения.

– Ты домработница? – Колесников успел подхватить скользнувшие вниз брюки.

– Да. – Лена рассмеялась, глядя на его возню с брюками. Она успела уже лечь под одеяло. – Я говорила, что по образованию экономистка, но… Просто нет сил устраиваться на работу. Понимаешь… Собеседования, рассказы о себе, о своей жизни… Коллеги, отношения с ними. Все это требует душевных сил. А после смерти Игоря, мужа, меня только на механический труд хватает. Он отвлекает. Особенно если тяжелый. Ночью спишь без сновидений… Ты прости, что я сейчас об этом заговорила… Мне казалось… Нужно что-то объяснить.

Колесников все так же топтался у кровати, придерживая брюки. «Она домработница! Прислуга Колмановича! Он что, спятил?! Предлагать мне такое!» – подумал Колесников. На его лице заиграли желваки.

– Сергей, что с тобой? – Лена увидела гримасу Сергея Мефодьевича.

– Со мной? Со мной плохо. Давай-ка на потом перенесем все. – Он застегнул наконец брюки и вышел из комнаты. Лена в растерянности замерла. Потом встала, оделась, взяла сумку и в полной тишине прошла к двери. Из квартиры Лена выскользнула мышкой. На улице спокойным шагом пересекла двор, но, оказавшись на проспекте, расплакалась.

На следующий день Колесников отозвал Колмановича в сторону.

– Ты что придумал? Ты зачем мне прислугу подогнал? Чтобы я на ней женился, а она в благодарность будет тебе бесплатно дом убирать?

– Что?! – опешил Колманович. – Ты, герцог, и впрямь больной! Где ты прислугу нашел? Барин тоже мне выискался. От сохи недалеко уехал, а туда же… Ты вообще что мелешь?! Какая она тебе прислуга?! Да она способнее и умнее тебя в сто раз. Жизнь у нее так сложилась, дубина ты! И если я узнаю, что ты обидел ее, по морде дам. Хочешь – судись потом со мной!

Колманович даже задыхался от гнева. Колесников не ожидал такой реакции и струхнул.

– Ты должен был предупредить…

– Кто тебе что должен? Очнись! Капитан первого ранга, не видевший моря, не обедавший с матросами в одной кают-компании! Ты кем себя возомнил?! Какой такой голубой кровью?! – Колмановича было не остановить. К их разговору прислушивались курсанты. Небольшая группа даже остановилась неподалеку, делая вид, что читают конспекты. Колесников стал нервничать.

– Ты что орешь?.. Нас слышат…

– А ты чего боишься? Пусть знают, какой ты на самом деле! – орал в ответ Колманович.

Спас ситуацию звонок на пару. Они разошлись по аудиториям и еще очень долго не общались. Наедине с собой Колесников вел диалоги и споры с Колмановичем – конечно, всякий раз одерживая победу.

После этой истории Колесников очень долго не знакомился с женщинами. Его быт был налажен, работа отнимала много душевных сил, к тому же с некоторых пор он возомнил себя богатым женихом.

– Посуди сама, – сказал он как-то дочери, – у нас с тобой на двоих четыре квартиры.

– Я бы сказала, что у тебя две квартиры и у меня две квартиры, – ответила дочь строго.

Колесников внимательно посмотрел на Полину.

– Папа, я к тому, что к моим квартирам твои планы никакого отношения иметь не будут. Я бы даже сказала просто: у тебя две квартиры. Меня в этой связи и упоминать не надо.

– В какой связи?

– Я сразу поняла, о чем ты. О личной жизни. Если хочешь знать мое мнение – заведи подругу, и живите интересно и счастливо. Необязательно официально оформлять отношения.

– А если она захочет? – спросил Сергей Мефодьевич, и сразу стало ясно, что его так волновало.

– Брачный договор. Брачный контракт.

– Фу, даже как-то звучит отвратительно.

– Папа, отвратительно звучит «она его обобрала». А брачный договор звучит современно.

Колесников покачал головой. Сергей Мефодьевич осторожничал, но взять на вооружение современные подходы к семейной жизни не мог. Как бы то ни было, знакомиться легко и без затей у него не получалось. Самому себе он объяснял это так: «Я не Петрушка базарный, чтобы прыгать и завлекать. Я при живой жене был примерным семьянином и сейчас свои принципы не нарушу!» Обычно больше чем одного похода в кино с дамой у него не случалось.