Метель
Шрифт:
– Он что, пьет?
– Нет. Тут проблема иного рода… – Александр Павлович тяжело вздохнул. – У него, понимаешь ли, женщины. Не человек, а роман. Причем, многотомный.
– Значит, это правда, что он на два дня исчез со съемок?
– Если бы на два! Сначала переезжал к одной из своих пассий, на полдня отпросился. Я позволил. Но потом и вовсе исчез. Позвонил, не мне, продюсеру, то ли врал, то ли правду говорил, не знаю…
– А что он говорил?
– Вроде, жениться собрался. А подождать нельзя?
– Значит, он к невесте уезжал, – упавшим голосом сказала Маша.
– Да у него таких невест… – хмыкнул режиссер. – Богатырев никогда не женится, запомни. Последний раз ему это с рук сошло. Отсняли-то сколько? И что? Сценарий из-за него менять? Пусть работает!
– А он что говорит?
– Семейные, мол, обстоятельства. А у кого их нет?
– Да, это так.
– Ну, так когда мы с тобой встретимся?
– Как съемки закончите, я возьму у вас подробное интервью. А пока напишу заметку, анонс. Снимается, мол, сериал, в главной роли Богатырев, – грустно сказала она.
– Что ж… Ты позванивай, не забывай старика.
– Не забуду, – невольно улыбнулась она. Какой приятный человек!
Чего не скажешь об Илье. Врун, вот он кто. Значит, у него любовница. В другое время она бы расстроилась, начала бы постоянно об этом думать, искать какое-то решение, готовиться к объяснению. Но сейчас Маше было все равно, все ее мысли были о Соне. Хотя, его вранье было противно. Решил поиграть в благородство? Не стоило так утруждаться!
Их отношения вошли в прежнее русло, стали такими же, как до поездки. То есть, он приезжал поздно, смертельно усталый, и, наскоро поужинав, засыпал. По опыту Маша знала, что говорить с ним о чем-то бесполезно. Она получила то, чего так добивалась: Илья живет с ней. Но было ощущение обмана. Все должно быть не так! Раз они вместе, значит, семья. Но никакой семьи у них не получается, хотя он каждый день приезжает домой и постоянно спрашивает о здоровье Сони. Соня…
Маша ездила в больницу каждый день и все ждала хороших вестей. Их не было. Меж тем календарная осень закончилась, наступил декабрь. Надя стала разговаривать с ней как-то коротко и сухо и старалась не смотреть в глаза. Это было плохо.
Наконец, Маша услышала:
– Соне нужна трансплантация костного мозга. Все тот же отрывистый, сухой язык, минимум эмоций. Ей стало страшно:
– Но ведь это поможет?
– Да.
– А почему тогда ты так смотришь?
– Тебе надо сдать кровь и сделать специальные анализы на совместимость. Нужен донор.
– Да я давно готова!
– Видишь ли… – Надя отвела глаза. – Ты можешь не подойти.
– Как же так? Я – мать!
– Найти донора на самом деле большая проблема. Я бы даже сказала главная. Родители подходят крайне редко. Это больше похоже на чудо, и особо надеяться не стоит. Надо искать среди ближайших родственников, но у Сони нет ни братьев, ни сестер, двоюродных тоже нет. Будем надеяться, что ты подойдешь. Ты как? Готова? Забор костного мозга проходит под общим наркозом, – сурово сказала Надя.
– Ты еще спрашиваешь!
Она разволновалась. Почему Надя так серьезна? И неужели, в самом деле, проблема найти донора? Вечером Илья попытался ее успокоить:
– Все будет хорошо. Ну что ты? Ты же сильная.
– Я-то сильная, – она жалко улыбнулась. – Но есть вещи, против которых любая сила бессильна. А вдруг не подойду?
– Ты не единственный родитель.
– А ведь и, правда! Как это у Сони нет сестер? Целых две! И отец у нее есть!
– Ну, вот видишь, – он погладил ее по плечу. И она решилась.
– Илья…
– Что такое?
– Ты от меня ничего не скрываешь?
– Я? Нет.
– У тебя никого нет, кроме меня?
– Нет, конечно!
Он сказал это так горячо, что Маша заволновалась. Врет!
– Я все пойму, – тихо сказала она. – Ты молодой, здоровый мужчина, и, что тебе до моих проблем? Ты имеешь право жить так, как ты хочешь. Я тебя к себе не привязала.
Он наморщил лоб:
– Чего-то я не пойму? Ты это о чем?
– Ты живешь со мной из жалости, я все понимаю. Но и ты пойми: не надо мне таких жертв. Ну не надо! Я же не просила… Ну, случилась у меня беда, к тебе это не имеет никакого отношения. И если ты скажешь правду, я не обижусь.
– Да какую правду?!
– Ты знаешь… Господи, ну почему я должна это клещами из тебя вытягивать?
– Да люблю я тебя! – заорал он. – А тебе до этого дела нет! Потому и молчу! Ну, вытянула?! Довольна?!
– Илья… – растерялась она.
– Что Илья? Слов нет, да? Как же! У тебя же проблема! Ты вся такая героическая! Женщина – Мать! Я тоже делаю все, что могу, но тебе на это наплевать! Ты этого даже не замечаешь! Но я же не железный! И нужен я тебе был сейчас со своей любовью! Нет, ты скажи! Вот теперь ты скажи мне правду! Нужен? Тебе вообще кто-нибудь сейчас нужен?
– Я не знаю.
– Не нужен. И что мы будем делать?
– Не знаю.
– И я не знаю. Я еду сюда каждый день, как на каторгу. И не ехать не могу. И счастье мое какое-то больное. Я счастлив оттого, что мне тоже больно, это ж с ума сойти! Как же! Я ж тоже страдаю! И чем мне хуже, тем больше я счастлив! Вот до чего ты меня довела! Я и люблю тебя, и боюсь. Боюсь твоего лица, твоих глаз. Я вообще боюсь на тебя смотреть, потому что сделать-то ничего не могу. Потому что все бессмысленно, понимаешь? И что делать, а? Что нам делать?
– Надо ждать.
– Понятно. Ждать. Хорошо, я буду ждать. Только не доставай меня, ладно?
– Да кто тебя достает?
– И не прогоняй. Хорошо?
– Ну, зачем же так мучиться?
– А это мое дело. Я давно хотел тебе сказать… «Вот сейчас он сделает мне предложение…», – устало подумала Маша.
– … нет, лучше не надо. – Он вздохнул.
– Почему?
– Это мои проблемы. Черт, – он тронул вихор на макушке. – Время надо, а где ж его взять? Слушай, у тебя нет среди знакомых частного детектива?