Чтение онлайн

Затем он ушел, оставив меня недоуменно смотреть ему вослед.

Я задремал. В моих ушах звучали отдаленные крики пирующих; хотя я был утомлен – а может быть, и благодаря этому, – спалось мне легко. Я так и не проснулся до самого утра, но сквозь пелену дремоты до меня доносились все эти звуки и шумы, а разок мне даже показалось, что в запертую дверь кто-то стучит и толкается.

Как и следовало ожидать, большинство гостей на следующий день «штормовались» и большую часть утра проводили в своих покоях. Помимо дона Винсенте, из всех мужчин трезвыми оказались лишь трое – де Монтур, испанец де Севилья и я. Де Севилья накануне не притронулся к вину, а де Монтур хоть и употреблял его в изрядном количестве, ни разу не выказывал, что на него выпитое хоть как-то влияет.

Дамы встретили нас очень любезно.

– По правде говоря, синьор, – заметила эта распутница Марсита, протягивая мне руку с грациозностью, заставившей меня хмыкнуть, – я рада видеть, что среди нас есть джентльмены, которым важнее видеться с нами, чем спать в обнимку с бутылью вина. – Возмущенно тараща свои дивные глаза, она добавила: – Сдается мне, кто-то прошлой ночью был чересчур – или же недостаточно? – пьян, чтобы блюсти хорошие манеры. Ибо, если только бедные чувства не подводят меня, кто-то караулил меня у двери в спальню прошлой ночью!

– Ну надо же! – воскликнул я, тут же придя в ярость. – Какой-нибудь…

– Нет-нет! Не кричите так! – пресекла меня она, оглядываясь кругом, чтобы убедиться, что нас не подслушивают. – Не странно ли, что сеньор де Монтур, прежде чем уйти к себе, велел мне крепко запереть дверь?

– Чуднo, – пробормотал я, но не стал говорить ей, что мне он советовал то же самое.

– И не странно ли, Пьер, что, хотя сеньор де Монтур покинул банкетный зал еще до вас, он имеет вид человека, который не спал всю ночь?

Я пожал плечами. Женские причуды часто бывают странными.

– Сегодня вечером, – сказала она плутовским тоном, – оставлю свою дверь незапертой нарочно – и посмотрю, кого удастся поймать.

– Ты не сделаешь ничего подобного!

Оскалив зубки в пренебрежительной улыбке, она показала мне маленький, но острый кинжал за оборкой платья.

– Де Монтур дал мне тот же наказ, что и тебе, чертовка, так что послушай меня: что бы он ни знал, кто бы ни бродил по коридорам прошлой ночью, целью его было скорее убийство, нежели любовное приключение! Так что держи дверь запертой, – попробовал я вразумить ее. – Ведь леди Изабелла делит с тобой комнату, не так ли?

– Вовсе нет – а служанку я отошлю на ночь в барак, – протянула Марсита, взирая на меня с проказливым прищуром.

– Послушать кое-кого – так девичья честь тебе вовсе не дорога, если, конечно, тебе еще есть за что трястись, – сообщил я со всей горячкой юношества и прямотой давнишнего товарища. – Ведите себя осмотрительней, юная леди, иначе как-нибудь надоумлю вашего брата бичевать вас в воспитательных целях.

Я отошел, чтобы засвидетельствовать свое почтение Изабелле. Гостья из Португалии была полной противоположностью Марситы – застенчивая, скромная молодая особа, пусть не такая красивая, но уж точно изысканная и миловидная – бесхитростного, практически детского нрава. Одно время я даже подумывал… эхма, молодо-зелено!

Прошу простить за отступление от темы – стариковские мыслишки частенько запутываются. Я-то лишь хотел рассказать о де Монтуре – о нем и о троюродном братце дона Винсенте.

…Итак, у ворот толпились вооруженные туземцы, которых держали на расстоянии португальские солдаты. Среди них было несколько десятков молодых мужчин и женщин: все голые, закованные в цепи по шею, – рабы, захваченные каким-то воинственным племенем и привезенные на продажу. Дон Винсенте лично осмотрел их. Затем последовали долгие торги и переговоры, от которых я быстро устал и отвернулся, удивляясь, что человек ранга дона Винсенте может унизиться, опустившись до работорговли.

Я уже собирался уйти, когда появился один из жителей близлежащей деревни и разразился длинной проповедью в адрес дона Винсенте.

Пока они разговаривали, подошел де Монтур. Вскоре дон Винсенте повернулся к нам и сообщил:

– Один из дровосеков деревни был разорван на куски леопардом или другим хищником прошлой ночью. Сильный молодой мужчина, неженатый.

– Леопард? Его видели? – вдруг спросил де Монтур. Когда дон Винсенте ответил, что тварь приходит и уходит ночью, а потому незрима, он поднял дрожащую руку и провел ею по лбу, как бы смахивая холодный пот.

– Послушай-ка, Пьер, – сказал дон Винсенте. – Тут у меня есть раб, который – чудо из чудес – очень уж хочет перейти к тебе в услужение. Хотя – один дьявол знает, с какой стати!

Он подвел ко мне стройного молодого паренька-джакри [2] , чья заразительная улыбка отличалась белизной и редкой для рабов осмысленностью.

– Препоручаю его тебе, – благодушно произнес дон. – Он хорошо обучен, и из него выйдет прекрасный слуга. Но помни – раб выгоднее слуги: ведь ему нужна лишь похлебка, да тряпка на чресла, да посвист хлыста, напоминающий ему, где его место…

Вскорости я узнал, отчего Гола пожелал «перейти в услужение» именно ко мне, отдав моей персоне предпочтение перед всеми остальными: оказалось, из-за моих волос. Как и многие денди, в ту пору я носил длинные завитые локоны, ниспадавшие на плечи. Так получилось, что на вечеринке я был единственным мужчиной с такой прической; в дальнейшем Гола сидел и часами смотрел на меня в молчаливом восхищении. Его застывший взгляд быстро приводил меня в утомление, и я выпроваживал его.

Именно в тот вечер затаенная вражда между бароном фон Шиллером и Жаном Дезмартом взвилась настоящим пламенем! Как издавна повелось, причиной стала женщина – Марсита, заведшая с ними обоими флирт самого возмутительного толка. Она даже не задумалась о возможных последствиях своего поведения – ведь Дезмарт был неоперившимся молодым глупцом, а Шиллер – похотливым бывалым зверем. Но вы скажите мне, месье: где это видано, чтобы женщина свободного нрава задумывалась о последствиях? Взаимная неприязнь конкурентов за ее внимание разгорелась до убийственной ярости, когда немец полез к Марсите с лобзаниями.

Вскоре во дворе уже вовсю звенели шпаги, но прежде чем сам дон призвал кавалеров к благоразумию, Луиджи встрял меж сражающихся, выбил у обоих оружие и растолкал по сторонам.

– Синьоры, – проговорил он негромко, но с трепещущей в голосе яростью, – разве же подобает высокородным так сцепляться? Да еще и из-за кого – из-за моей сестры! Клянусь дьявольским перстом: вам обоим изрядно недостает ума! А ты, Марсита, немедленно отправляйся в свою комнату и не выходи оттуда, пока я тебе не разрешу.