Чтение онлайн

— Подожди, а как же наши вещи? Айпод?

Она дернула меня за руку:

— Всё там.

Не добежав до конца подъездной дороги, мама развернулась к ряду камней, окаймлявших дорожку и дом. Она присела на корточки и, напрягшись, перевернула третий с краю. Под ним оказалась не земля, как этого можно было ожидать, а яма. А в этой яме стоял небольшой металлический ящик.

Она подхватила его и снова направилась к внедорожнику.

— Чемодан — в машине.

Внезапно пришло понимание. Синий чемодан, который всегда лежал в багажнике внедорожника, — это был вовсе не странный элемент траура по папе. Как такое могло быть, если этот человек не существовал? Нет, просто мама с самого начала была готова к этому моменту.

И теперь он настал.

Мама рывком открыла дверцу и вскочила на место водителя, заталкивая ключ в замок зажигания.

— Двигайся. — Я запрыгнула в машину, после того как она перебралась на пассажирское сиденье. Я закрыла дверцу и надавила на педаль в режиме реверса. Машина задним ходом вылетела на дорогу.

Знакомые очертания ранчо Гринвудов постепенно пропали из зеркала заднего вида, а у меня в голове снова и снова прокручивалась как колеса под нами одна и та же мысль.

Боевая машина.

Голос в записи, мамина невероятная история — всё это было правдой.

Пальцы сдавили руль так сильно, что я почувствовала, как металл под обивкой начал гнуться. Что бы ни случилось, я никому не дам себя изменить. Я не позволю им отнять ту крошечную долю человечности, которая во мне была.

…боевая машина…

Если предположить, что она во мне действительно была.

Только когда мы проехали через жилые улицы и свернули на трассу 94 в восточном направлении, я поняла, что не включила фары. Ни фар, ни фонарей, которые рассеяли бы темноту на проселочных дорогах Клируотера, однако я прекрасно все видела. Я замечала каждый незначительный изгиб дороги, каждый дрогнувший на ветру лист на дереве, даже номерные знаки старых машин и грузовиков, припаркованных в дальних концах длинных въездов. Я видела все это ясно как день.

Покачав головой, я щелкнула выключателем, чтобы нас не остановила полиция. Я и раньше бывала на улице ночью, но видела в темноте так же плохо, как все остальные.

До вчерашнего дня.

У меня засосало под ложечкой, и внутри появилось странное ощущение пустоты. За последние двадцать четыре часа я успела обзавестись не только ночным зрением. Кроме этого, я вычисляла точное расстояние до мишеней на ярмарке и попадала в них без единого промаха. Я вывела из строя четверых вооруженных мужчин, приложив минимальные усилия. И эти «Цель: На земле» и «Цель: Обездвижена». Светящиеся красным доказательства всплывали у меня в памяти.

Я вела машину, стараясь отогнать эти мысли, стереть зародившуюся пугающую уверенность в том, что произошло. Я всегда отличалась от других, утверждала часть меня — та часть, которой все еще отчаянно хотелось верить женщине, сидящей рядом со мной, невзирая на все, что случилось. В конце концов, я услышала слова Хантера через весь зал кафе, уловила лязганье ведра Мэйси с нереального расстояния. Я сделала больно Кейли, хотя могла поклясться, что едва притронулась к ней. И все это было до аварии.

Но большая часть меня решительно отмела это объяснение. Это всё были мелочи. Мелочи по сравнению с владением техникой боя и оружием. Казалось, как будто…

Мое горло сжалось, когда я позволила пониманию подняться на поверхность.

…как будто кто-то перевел меня в другой режим.

Я вспомнила, как дома, после аварии, мама что-то делала с моей рукой, моей шеей, пока с каждым жестоким словом незнакомца от моей жизни откалывался очередной кусочек.

Что-то делала с моей шеей. Хотя повреждена была только рука.

Услышав под руками хруст пластика, я осознала, как сильно вцепилась в руль. Я ослабила хватку. Нужно было узнать правду, пока я не покалечила машину.

— Что ты со мной сделала? Нажала на какую-то кнопку, после того как меня подлатала?

Во мне зажегся тот же крошечный огонек надежды, что и в первый раз, когда я показала ей разбитую руку. Я снова, затаив дыхание, подумала, что, может быть, как-нибудь, я пришла к неправильному выводу, хотя была уверена в обратном.

— Мне жаль, Мила.

Три слова, поняла я, сдавленно всхлипнув. Всего три слова, и надежда умерла.

Когда ее рука опустилась мне на плечо, я сбросила ее, отчего «Тахо» резко вильнул.

— Не надо, — сказала я. — Просто объясни, что ты сделала.

Несмотря на твердое решение не сводить взгляда с задних огней едущего впереди автомобиля, я заметила, как она ссутулилась на сиденье и устало потерла шею.

— Я держала твою встроенную систему обороны отключенной, пока ты не повредила руку… после чего я побоялась, что мы можем оказаться в ситуации, подобной нынешней.

Я поморщилась от отвращения, понимая, к чему она ведет, но мне по-прежнему нужно было услышать от нее подробности.

— И что? Ты превратила меня в какого-то маньяка-убийцу, даже не предупредив? И я должна к этому спокойно отнестись?

— Нет.

Получив этот неожиданный ответ, я резко повернулась к ней лицом:

— Что — нет?

— Нет, ты не маньяк-убийца, и я не думала, что ты к этому спокойно отнесешься. Но я снова включила твой режим обороны. Через сорок восемь часов функционал должен восстановиться полностью.

Ну вот все и прояснилось. Еще одно звено в целой цепи предательств. Одно стало абсолютно, до боли ясно: я никому не могу доверять.

По щеке скатилась слеза. Я смахнула ее, сердясь на собственную слабость.

Мама вздохнула:

— Я знаю, что ты расстроена, но я пыталась защитить тебя. Ты должна понять: за нами приходили не просто военные — у них другие методы. Они бы заявились целым отрядом, размахивая оружием, и никак не тайком посреди ночи. Нет, тут пахнет Эндрю Холландом.