Чтение онлайн

— Ты счастлива? — спрашивает Алексей.

Я смотрю на него. На его лицо, которое стало таким спокойным. На его руки, которые держат чашку с кофе. На его глаза, которые смотрят на меня с той самой любовью, которая не угасла за семь лет ожидания, за год поисков, за месяцы, которые мы провели вместе.

— Да, — говорю я. — Я счастлива.

— Я тоже, — он улыбается. — Я никогда не думал, что буду так счастлив. Что смогу сидеть здесь, с тобой, смотреть на наш сад, и ничего не бояться.

— А чего ты боялся?

— Всего, — говорит он. — Что это кончится. Что ты уйдешь. Что я проснусь и пойму, что это был сон. Что я не заслуживаю такого счастья.

— Ты заслуживаешь, — я беру его руку. — Ты заслуживаешь большего. Ты — самый лучший человек, которого я знаю.

— Я не лучший, — он качает головой. — Я просто люблю тебя.

— Этого достаточно, — говорю я. — Этого более чем достаточно.

Мы сидим на террасе, держась за руки, и смотрим на сад. Солнце поднимается выше, и тени становятся короче. Лаванда пахнет все сильнее, и шмели уже проснулись, загудели, залетая в цветы. Где-то вдалеке кричат чайки, и ветер приносит запах моря.

— Пойдем работать? — спрашивает Алексей.

— Пойдем, — я встаю. — Я хочу закончить с лавандой до того, как приедет Катя.

— А я хочу проверить розы. Кажется, на некоторых появилась тля.

— Ты стал настоящим садовником.

— Я архитектор, — он улыбается. — Я строю не только дома, но и сады.

Мы идем в сад. Джесси просыпается, бежит за нами, путаясь в своих длинных ушах. Он еще не знает, что в саду нельзя бегать по клумбам, и мы каждый день учим его этому. Пока без особого успеха. Но он старается. Как и мы.

К обеду приезжает Катя. Мы слышим ее машину издалека — она сигналит, когда въезжает на дорожку, чтобы мы знали, что она здесь. Джесси бросается к воротам, лает, крутится, и я иду открывать, улыбаясь.

— Привет, мои любимые! — Катя выходит из машины с огромной сумкой в руках. — Я привезла вам пирог. И вино. И сыр. И кое-что для сада.

— Для сада? — переспрашиваю я.

— Да, — она достает из сумки маленькое деревце в горшке. — Мимоза. Я вырастила ее из семян. Для вашего сада. Чтобы у вас была своя, особенная.

Я смотрю на маленькое деревце, на его нежные зеленые листья, на тонкий ствол, который покачивается на ветру. Оно такое хрупкое, такое живое, такое… наше.

— Катя, — говорю я. — Это…

— Не надо плакать, — она обнимает меня. — Это просто деревце. Посадите его рядом с большим. Будут расти вместе. Как вы.

Я плачу. Конечно, я плачу. Я всегда плачу, когда Катя делает что-то такое. А она делает это постоянно. Катя — мой ангел-хранитель, моя подруга, моя сестра. Она была рядом, когда я не хотела никого видеть. Она записала меня на фестиваль, когда я боялась даже думать о нем. Она верила в меня, когда я не верила в себя.

— Спасибо, — говорю я. — Спасибо тебе за все.

— Не за что, — она отстраняется, вытирает мои слезы. — Теперь идемте есть пирог. Я умираю с голоду.

Мы сидим в саду, в тени старого оливкового дерева, которое росло здесь еще до того, как мы купили этот дом. Катя разливает вино, режет пирог, рассказывает о своих планах — она хочет открыть свою кофейню, наконец-то, ту самую, о которой мечтала все эти годы. Алексей слушает, задает вопросы, советует, где лучше взять помещение, как организовать пространство, чтобы было уютно и функционально.

— Ты станешь моим архитектором? — спрашивает Катя.

— Стану, — говорит он. — С дружеской скидкой.

— Спасибо, — она улыбается. — А ты, Роза, будешь делать цветы для моей кофейни. Каждое утро. Свежие. Чтобы пахло.

— Буду, — говорю я. — Каждое утро.

Мы пьем вино, едим пирог, смеемся. Джесси бегает по саду, гоняет бабочек, которые порхают над лавандой. Солнце клонится к закату, и воздух становится золотым, прозрачным, почти невесомым.

— Ты знаешь, — говорит Катя, глядя на нас. — Вы самые красивые люди, которых я знаю. Не потому, что вы красивые. А потому, что вы нашли друг друга. И потому, что вы счастливы. Это делает вас красивыми.

— Ты тоже красивая, — говорю я. — И ты тоже будешь счастлива. Я знаю.

— Конечно, буду, — она поднимает бокал. — За нас. За любовь. За сады, которые мы сажаем.

— За сады, — говорю я.

— За сады, — говорит Алексей.

Мы пьем. И я чувствую, как тепло разливается по телу. Не от вина — от любви. Которая здесь, рядом. В его руке, которая держит мою. В ее улыбке, которая говорит: «Я рада за вас». В щенке, который уснул у моих ног, положив голову на мои тапки. В саде, который растет, цветет, живет. В доме, который мы построили.

Катя уезжает после заката. Мы стоим у ворот, машем ей вслед, пока ее машина не скрывается за поворотом. Джесси сидит рядом, смотрит на дорогу и жалобно скулит — он уже полюбил Катю, которая тайком кормит его со стола и чешет за ухом.

— Он скучает, — говорю я.

— Мы все скучаем, — говорит Алексей. — Но она приедет снова. На следующей неделе.

— Я знаю.

Мы идем в дом, укладываем Джесси в его корзину, которая стоит в углу гостиной. Он не хочет спать, но мы гасим свет, и он, повозившись немного, затихает.

Мы выходим на террасу. Сад спит — только светлячки зажигают свои маленькие фонарики, и где-то вдалеке кричит ночная птица. Море темное, спокойное, и звезды отражаются в нем, как в зеркале.

— Пойдем в сад, — говорит Алексей.

Мы идем по дорожке, мимо лаванды, которая пахнет особенно сильно по ночам, мимо роз, которые закрыли свои бутоны до утра, мимо пионов, которые уже отцвели и готовятся к следующему году. Мы подходим к мимозе. Она стоит в центре сада, молодая, зеленая, спящая. Рядом — маленькое деревце, которое привезла Катя. Мы посадили его сегодня, и теперь они растут рядом, два ствола, две жизни, две истории.