Чтение онлайн

— А где он?

— Во дворе. Играет в снежки.

— Его нельзя оставлять там одного.

— Он не один, а с маленьким Роем. Ладно, поднимайся.

Она отвезла меня в гостиную, где вовсю потрескивали дрова в новом камине. Рядом с креслом-качалкой уже стоял столик с чашкой горячего шоколада. Через оконное стекло я увидела во дворе сына, который слепил снежок и бросил в своего друга, промахнувшись примерно на двадцать футов.

— Ты просто отдохни здесь немного, — продолжала настаивать мать, мгновенно покончив с ролью заботливой сиделки. С этими словами она направилась в ванную принять душ, из чего я сделала вывод, что ее не будет в комнате по меньшей мере минут тридцать, если не больше. Вполне достаточно времени, чтобы вернуться в спальню и плеснуть в горячий шоколад большую порцию виски. И тогда день станет намного лучше. Возможно, мне удастся выбраться во двор и попытаться швырнуть в Серхио снежком. Малыш Рой будет просто в восторге. Впрочем, он и сейчас намного точнее и чаще попадает в Серхио. Его отец недавно записал его в детскую бейсбольную секцию. Как это замечательно — наблюдать за сыном, который бегает по заснеженному двору, весело смеется, демонстрируя белоснежные зубы и постоянно спотыкаясь в снежных сугробах, гоняясь за Роем. Оба малыша заметно выделяются на белом фоне своими смуглыми лицами.

Мое тело постепенно покрывалось капельками пота. Это начинала действовать смесь виски с горячим шоколадом, что очень поднимало настроение. Даже ноутбук, казалось, радовался по этому поводу, громко прочирикав и сообщив слащавым голосом, что на мое имя получена электронная почта. Только сейчас я вспомнила, что забыла выключить компьютер и выйти из Интернета. Конечно же, это док, кто же еще. Видимо, он решил сообщить мне последние новости из какого-нибудь порносайта. Я медленно направилась в спальню и щелкнула мышью. На экране появился не адрес дока, а какое-то другое название — Cowgirlx14, или что-то в этом роде, причем с другого сервера. Не долго думая я открыла полученное сообщение.

Письмо было написано на испанском, с превосходной грамматикой и даже неуловимыми местными акцентами. И даже последнее слово этого послания, которое означало подпись отправителя, было наполнено особым смыслом. Во всяком случае, оно было выбрано далеко не случайно: это были инициалы его прозвища — Текун Уман.

Кроме того, сочетание «tu» означало по-испански «твой».

Я быстро ответила, но сделала это по-английски и попросила только об одном — чтобы этот кусок дерьма назвал мне место своего укрытия: «Обнаружь себя, трусливая скотина. Вернись обратно в Нэшвилл, чтобы мы могли закончить это дело раз и навсегда».

Через час я получила ответ от адресата Cowgirlx14: «Прошу прощения, но мне кажется, мы с вами не знакомы, поэтому был бы крайне признателен, если бы вы не обзывали меня плохими словами. К тому же я никогда не работал в Нэшвилле».

В течение следующих шести недель я не получала от Текуна никаких сообщений, а потом он неожиданно прислал мне пакет с рисунками из Атланты, Бристоля и Мемфиса.

Текун Уман не только жив и здоров, но и осмеливается переписываться со мной. Я тут же отправилась к Патрику Маккейбу и бросила на его рабочий стол копию последнего электронного письма.

Маккейб удивленно посмотрел на меня:

— Что ты тут делаешь?

— Ничего, просто решила навестить вас, — улыбнулась я. — Не волнуйтесь, я на минутку, обещаю. — На самом деле мне хотелось не просто улыбнуться, а подмигнуть и сокрушенно покачать головой, но моя израненная шея не позволяла это сделать.

— Как ты добралась сюда? Ты же не водишь автомобиль, не так ли?

— Да, моя мать привезла меня и сейчас ждет на стоянке. Я сказала, что зайду к вам только на одну минуту.

Маккейб выглядел усталым, хотя было еще только раннее утро, а на его столе я не увидела ни одной папки с важными делами. Вся его работа сейчас заключалась в раскрытии старых преступлений, среди которых на первом месте по-прежнему находилось дело Нефритовой Пирамиды, до сих пор закрепленное за мной. А под этим делом числились четыре жертвы. Глэдис, наша постоянная сотрудница, долго смотрела на экран монитора, затем принялась быстро вносить старые данные в новую компьютерную программу, разработанную недавно специально для нашего отдела.

Когда я впервые вошла в отдел после ранения, несколько сотрудников дневной смены радостно поприветствовали меня, делая себе кофе. Обычное неторопливое утро. Тем не менее Маккейб выглядел предельно истощенным. Вероятно, он просто накофеинился, что бывает с ним довольно часто. Он встал из-за стола, обошел вокруг меня, налил себе еще одну чашку кофе и предложил мне вторую, и я ее с благодарностью приняла.

Он показал мне рукой на стул:

— У тебя еще осталось несколько дней для отдыха. Что говорят врачи?

— Что я могу сидеть за рабочим столом к концу следующей недели.

— А как твоя шея?

— Все еще болит, но это уже пустяки. — Я сказала чистую правду: шея действительно еще болела, но в целом все было нормально. К моему удивлению, раны быстро заживали, как и та памятная рана на ноге, которую я получила в раннем детстве. Мать говорит, что это действие моей сальвадорской крови, которая настолько сильна, что даже самые глубокие раны заживают очень быстро. И именно этим, вероятно, объясняется ее порой слишком революционное настроение.

Вместо того чтобы усесться за свой стол, Маккейб предпочел устроиться на стуле напротив меня, чтобы еще раз подчеркнуть, что мы с ним на равной ноге. Ничего подобного никогда не случалось прежде, во время моей обычной работы.

— Вчера мне звонил Степлтон из газеты «Камберленд джорнел» и сказал, что хотел бы написать о тебе. Дескать, вполне естественный человеческий интерес к Ромилии Чакон — молодой героине Нэшвилла, совершившей незаурядный поступок.

— Меня это не интересует.