Миротворец
Шрифт:
Оружие, патроны, гранаты и взрывчатку боевики разобрали в несколько секунд. После того как все приготовления были закончены, пришла пора переходить к распределению ролей.
— Двух человек нужно направить в кабину тепловоза, — уверенным голосом начал командовать Мункар, воинственно размахивая короткоствольным «скорпионом», — Остальные идут в состав по одному человеку на вагон.
— Заложников сразу будем брать? — спросил обладатель эспаньолки, которого шахиды про себя окрестили кабальеро.
— Нет, — сделал протестующий жест рукой палестинец. — Мы можем сейчас что-то упустить, и кто-то из них по мобильному телефону свяжется с полицией или пограничниками. Заложников возьмем сразу, как только прорвемся через границу. Ты, — Мункар указал на кабальеро, — будешь в головном вагоне, твоя задача — контролировать семафор. Поезд не должен застрять на станции. Понял?
Обладатель эспаньолки понимающе кивнул.
Потом Мункар перевел взгляд на косовара, вооруженного ручным пулеметом.
— Ты остаешься в крайнем вагоне. В бой вступишь только в том случае, если понадобится твоя огневая мощь. Ясно?
— Да, — бесцветным голосом ответил пулеметчик.
— А теперь главное: пока не доедем до границы, спрятать оружие…
Поезд, постукивая колесами на стыках рельс, медленно въезжал в зону пограничного и таможенного контроля Австрийской Республики.
Палестинец Накир, держа под полой своей куртки взведенный «скорпион», через окно тамбура наблюдал, как наплывает перрон с выстроившимися попарно австрийскими пограничниками. По двое на каждый вагон.
Пограничники были безоружными, все-таки Австрия — цивилизованная страна, а не какой-нибудь Гондурас. К тому же на перроне в это время постоянно прогуливается усиленный полицейский патруль, вооруженный пистолетами, а в полусотне метров от перрона здание пограничной стражи. Там находится дежурный взвод, а в арсенале полно разнообразного вооружения. Взвод представлял главную опасность для террористов.
— Молодой человек, займите место согласно купленному билету, — раздался за спиной Накира сонный голос проводника.
«Ну наконец-то, — с усмешкой подумал палестинец, — а то я уж подумал, что ты не проснешься до самой остановки поезда».
Он резко обернулся и с силой ткнул проводника в район солнечного сплетения коротким стволом пистолета-пулемета. У несчастного полезли глаза из орбит, широко открытым ртом проводник пытался вдохнуть хоть немного воздуха, но нестерпимая боль согнула его пополам.
Натренированным жестом Накир нанес размашистый удар ребром ладони по шее работника железной дороги, после чего втащил бесчувственное тело в купе, поспешно обмотав руки широким, заранее приготовленным скотчем.
В тамбур он успел вернуться за мгновение до остановки поезда. Положив указательный палец на спусковой крючок «скорпиона», палестинец открыл дверь и шагнул на перрон. До приближающихся пограничников было не более пяти метров.
Террорист широко улыбнулся им и тут же выхватил из-под куртки пистолет-пулемет. Длинная очередь буквально срезала солдат пограничной стражи. Нелепо взмахнув руками, те покатились по перрону.
И тут же все вагоны прибывшего состава одновременно ощетинились огнем автоматных очередей. Пограничников уже ничто не могло спасти, их расстреливали в упор.
При первых выстрелах патруль от неожиданности рухнул на землю. Но буквально через несколько секунд, придя в себя, полицейские стали отстреливаться из своего штатного оружия.
Над зданием пограничной управы прозвучал пронзительный сигнал тревоги.
Пистолетные пули полицейских «глоков» с противным чваканьем впивались в обшивку вагонов и со звоном били оконные стекла.
Состав стоял перед фонарем семафора, горящим красным светом. Запрещающий сигал не был простой фикцией, автоматика управления тепловоза не позволяла тронуться с места. Теперь все решали считаные минуты, в любой момент могли появиться пограничники из дежурного взвода, и тогда перевес будет на их стороне…
Из первого вагона вывалился здоровяк кабальеро, его нижняя челюсть была надежно прикрыта шейным платком на манер грабителей Дикого Запада. Дав несколько очередей по полицейским, он опрометью бросился в сторону вокзала. Полицейские не могли его остановить, теперь сепаратисты сосредоточили весь огонь на них.
Кабальеро вихрем ворвался в холл вокзала и, вскинув ствол автомата, дал длинную очередь в потолок, чтобы не нашлось «героя», желающего его остановить.
Одним движением он забросил «АМД-65» за спину и, выхватив из-за пояса пистолет, бросился по лестнице на второй этаж, где располагались технические службы.
Азарт боя уже вовсю захлестнул бывшего капитана десантных войск бывшей югославской армии, и остановить его могла только смерть.
Дверь диспетчерской оказалась рядом с лестницей. Кабальеро, почти не целясь, выстрелил в замок. Под мощным кинетическим ударом дверь распахнулась, и капитан ворвался вовнутрь. В просторном помещении в бледно-фиолетовой форме перед компьютером управления движения сидел немолодой диспетчер.
— Открывай путь, — направив пистолет на железнодорожника, приказал по-немецки кабальеро. Тот круглыми от ужаса глазами, как кролик на удава, парализованно уставился на террориста.
— Ну, — черный зрачок пистолетного ствола уперся в лоб несчастного. Диспетчер, не отрывая застывшего взгляда от направленного на него пистолета, вынужден был подчиниться. Его пальцы живо забегали по клавиатуре.
Время, казалось, на какое-то мгновение замерло, выстрелы были едва слышны из-за звуконепроницаемой двойной оконной рамы. Диспетчер, не отрываясь, смотрел на направленный в лицо пистолет, а кабальеро буравил взглядом перрон, где стоял сараевский эшелон…
Тепловоз призывно загудел и, дернувшись, двинулся вперед, увлекая за собой пассажирские вагоны. Глаза террориста довольно сощурились, потом загремели выстрелы. Первая пуля размозжила верхнюю часть черепа железнодорожника, вторая — разворотила компьютерный процессор. Третий выстрел разнес двойное оконное стекло.