Миссия выполнима
Шрифт:
Здесь тоже все схвачено.
Расклад самый удачный — верхи пока не могут, низам все по фигу, прослойка молчит в тряпочку, прикормленная спонсорскими подачками.
Путь расчищен. Как говорил их Ленин — вчера было рано, завтра будет поздно. В самый раз — сегодня, сейчас.
Подгрести основные в этой стране фонды, а там посмотрим, кто чего стоит. И сколько.
Так должно быть!
Должно было быть…
И вдруг в колоде объявляются новые козыри. Вдруг выясняется, что какие-то беспредельщики, никого ни о чем не спросив, начали свой передел собственности. Начали снизу передел не принадлежавшей им собственности. Уже фактически его собственности.
По крайней мере так можно истолковать эти два случившихся почти одновременно на Дальнем Востоке и на крайнем Западе события. Можно и не так, но лучше так! Лучше — как на попытку проверить его на вшивость, потому что слишком много поставлено на карту.
Если эти заводы отдать легко, то кое-кто может принять его легкомысленность за слабость. И тогда неизбежен передел претензий. Тогда не устоять…
— Немедленно разберитесь с этими… Как угодно разберитесь, — приказал “Рыжий”.
— Мы можем применять оружие? — на всякий случай уточнили руководители Службы безопасности.
— Можете. И даже желательно применять…
Все всё поняли. Поняли больше, чем было сказано. Поняли, что “Рыжий” заказал кровь. Чтобы другим неповадно было…
В подведомственных охранных агентствах провели повальную мобилизацию. Прямо как во время объявления войны. Охранников отзывали из отгулов и отпусков, вручали командировочные удостоверения и билеты и посылали на Дальний Восток. Спортобщество “Факел” было вынуждено отправить на соревнования и сборы чуть не всех своих спортсменов, сформировав сразу три сборные команды — легкоатлетов, футболистов и пловцов.
Прибывающие на место охранники и “спортсмены” на этот раз особо не скрывались, они демонстрировали силу. Силу пославших их сюда хозяев.
Но основную задачу решали не они, решали многочисленные, прикормленные через благотворительные фонды и напрямую — конвертиками “друзья” отечественной энергетики. “Друзья”, работавшие в правоохранительных органах.
На дачу “Рыжего” зачастили люди в мундирах.
— Мне необходимо знать, кто на нас наезжает. Необходимо знать как можно быстрее…
На других дачах, в откупленных ресторанах и роскошных гостиницах люди “Рыжего” встречались с известными бизнесменами и уголовными авторитетами.
— Если это ваши!..
— Гадом буду, не наши! Что мы, фраера, чтобы не понимать, на кого можно лезть, а за кого рога пообломают!..
Кое с кем из “серьезной братвы” “Рыжий” встречался лично сам. Встречался в офисах и в камерах люкс Бутырок и Крестов.
— Нормальненько у тебя тут. Бедно, но со вкусом…
И было действительно ничего.
В проеме окна, закрывая решетку, висели веселенькие жалюзи, по стенам были раскатаны фотообои с альпийскими пейзажами, “шконки” застелены водяными, с подогревом, матрасами, в углу стоял забитый снедью трехкамерный холодильник, в другом телевизор диагональю полтора метра и музцентр, на месте параши биотуалет.
— Выпить хочешь? Там, в баре.
В мини-баре было спиртное. На выбор.
— Так сидеть можно…
— Вот когда до тебя очередь дойдет — посидишь.
— Типун тебе!..
И то верно, зона, она хоть с “бошевским” холодильником, хоть без, а все одно — зона.
— Зачем пожаловал?
— За жизнь поговорить…
“Перетирали” долго. Всех вспомнили: и друзей, и врагов.
— Может, это черные?
— Нет. У них своя свадьба. Им этот бетон, что танцору… Разве только магаданские.
— Магаданские?.. Может, и магаданские. Счас, звоночек отобью, узнаю.
Заключенный камеры люкс выдернул из-под матраса мобильный телефон.
— Так ты еще и со связью?
— А как без нее? У меня на воле дело.
— Не шмонают?
— Шмонают. Но потом отдают. За баксы. Я эту трубку раз десять обратно покупал. Дорого, блин, стала. Как новый “шестисотый”.
Тыкая синим от татуировок пальцем в кнопки, авторитетный зэк набрал номер.
— Это ты, что ли, Дундук? А это я, узнал?
— …
— Оттуда — с крытки.
— …
— Я чего тебе брякнул-то. Тут базарят, твои кореша беспредел творят? Во Владике на фраеров наехали конкретно, заводик у них взяли.
— …
— ЖБИ-2.
— …
— Нет, не твои? А чьи тогда? Может, Ряхи? Или Косаря Хромого?
— …
— Нет? Ну тогда бывай…
Нажал кнопку отбоя.
— Не знает он ничего.
— Или не хочет сказать?
— Знал бы — сказал. Мне бы сказал! Нет, это не местные.
— А кто?
Заключенный пожал плечами.
— Тогда я пошел? Если что нужно, ты скажи, я организую…
— Ничего не нужно, все есть. Разве только с амнистией пособить.
— Сделаем. Без проблем.
— И вот что еще. Ты это, напругу здесь не вырубай, а то у них за два года не уплачено. Дядя сильно просил. И у меня жратва стухнет.
“Дядей” был начальник тюрьмы.
— Будет ему ток.
— Ну вот и ладно. Ты заходи, если еще чего надо будет…
Другие зэки тоже звонили из камер своим приятелям и отбивали им факсы.
И “друзья” с Петровки отбивали.
И с Лубянки.
А свои так вообще с ног сбились.
Но кончик ниточки не находился. Никак не находился…
Но ничего, найдется! При такой массированной облаве найдется…