Чтение онлайн

— Внимание!..

Пальцы напряглись…

Люди в кругах прицелов передавали друг другу какие-то бумаги, показывали в них пальцами, расписывались…

— Огонь…

Указательные пальцы дожали спусковые крючки, освободившиеся, сорвавшиеся под напором пружин вперед бойки накололи капсюли, которые воспламенили в гильзах порох, и образовавшиеся в результате микровзрыва газы толкнули вперед пули.

Выстрел!

“Цель” дернулась назад, всплеснула руками и упала.

И вторая упала!

И еще одна!..

Все четыре присутствовавших на встрече человека были мертвы.

Все четыре!.. Четыре, хотя выстрел был в одного!

Как же так? Нельзя же убить одной пулей четверых!..

Или пуля была не одна? Или пуль было несколько? Было четыре?..

Четыре?!

И это действительно было так — выстрел был не один, выстрелов было четыре. В четыре цели.

Только теперь, только после того, как увидел в окуляре прицела четыре агонизирующих трупа, каждый из снайперов догадался, что работал не в одиночку. Что стрелков было несколько. И что каждый бил в свою цель.

Каждый — в свою! И все вместе — во все!

И ни один не промахнулся!..

Отмобилизованные силы единых энергосетей — работники подведомственных частных охранных агентств, поднятые по тревоге команды “легкоатлетов”, “пловцов” и “футболистов” спортобщества “Факел” ждали приказа. Они расселились в городских гостиницах и в частном секторе, откупили для официально оформленных “сборов” базу отдыха и каждый день объявлялись вблизи завода ЖБИ-2. За забор проникнуть не пытались, просто стояли и, лениво переговариваясь, смотрели на въезжающие на территорию завода машины, на проходящих через проходную людей, на закрытые жалюзи окна заводоуправления и в первую очередь на окна директорского кабинета. Их видели все. И должны были видеть все.

Охранники и “спортсмены” были в первых цепях наступления. Им предстояло начинать. Начинать с классической “психической атаки” — с демонстрации мускулов. Заводские и весь город должны были понять, что сопротивляться такой мощи бесполезно. И что бы они ни делали, кого бы ни нанимали, хоть даже поставили под ружье слесарей и уборщиц, равных сил им не набрать. И значит, лучше даже не дергаться, а принять почетную капитуляцию, сложив к ногам победителей знамена.

Но не все из прибывших мозолили глаза местному населению. Кое-кто оставался в тени. В тени оставались главные действующие лица — исполнители. Те, которым предстояло провести акцию устрашения. О них, в отличие от первых, никто знать не должен был. Просто однажды с примыкающих к заводу улиц вдруг исчезнут слоняющиеся без дела крепкие ребята, что будет обозначать, что высокие стороны не договорились, и через день, или два, или через неделю руководители завода взлетят на воздух и неизвестные хулиганы “посадят на перо” кого-нибудь из начальников цехов, и загорится склад ГСМ или гараж… И тогда оставшиеся в живых начальники сообразят, что к чему, и уйдут. И отступят. И даже получат щедрые “подъемные”, потому что энергосистемы, когда с ними по-доброму, не мелочатся.

А еще лучше, если придут теперь, и тогда можно будет обойтись без крови. Обойтись одними “подъемными”. Ну не дураки же они переть с арматуриной против танка. Должны понять!..

Но дирекция не понимала! Дирекция работала в обычном режиме, никак не реагируя на концентрацию возле завода вражеских сил. Как будто ничего не происходило!

Может, их вообще там нет?

Да нет, никуда они не делись, потому что прослушка ежедневно предоставляла распечатки записанных разговоров. По большей части на производственные темы — о поставках цемента, марках бетона, качестве арматуры… И хоть бы слово о нависшей над ними угрозе. Они что, слепые или такие дураки?

— Они никак не реагируют на предупреждение, — доложил ответственный за проведение психологической войны.

— Значит, плохо предупреждали.

— Да весь город уже гудит! Из охраны завода уволилось двенадцать человек.

— А они?

— Они хоть бы что! Работают как работали!

— Вы пытались оказывать давление через близких?

— У них нет близких, по крайней мере, мы не смогли установить их местонахождение.

Все методы психологического давления исчерпаны. Нужны действия.

— Хорошо, проведите акцию устрашения.

На подъездах к городу, прямо на автостраде, людьми в форме и масках был остановлен идущий на завод ЖБИ-2 цементовоз. У водителя проверили документы, попросили выйти и, дав по морде и ткнув в живот ствол “ПМ”, велели убираться подобру-поздорову. И передать своим хозяевам, чтобы они подумали.

— О чем? — спросил водитель.

— Они знают.

Цементовоз отогнали по проселкам в тихое место, облили бензином и подожгли. Машина сгорела дотла.

Но и на этот демарш дирекция завода никак не отреагировала. Новая дирекция хотела войны…

Ну и, значит…

В Москву ушла шифровка: “Все возможности исчерпаны, просим разрешения на проведение силовой операции”.

— Что за идиоты! — поразился начальник службы безопасности тупоумию хозяев бетонного завода. — С ними по-человечески хотят, а они… Ну и черт с ними!..

И дал “добро” на подготовку операции.

“Спортсмены” и охранники ушли с улиц и съехали с квартир. Перемирие закончилось. Дальше должны были “заговорить пушки”!

Минеры вытащили из тайников взрывчатку, набили ею купленный по подложным документам “Москвич”, который поставили на стоянку недалеко от проходной завода. Поставили в самый крайний, выходящий на обочину дороги, ряд. Заряд расположили так, чтобы взрывная волна была направлена перпендикулярно проезжей части. Набросали полный багажник железа — рубленых гвоздей, гаек, болтов, которые должны были сработать как осколки. Установили радиовзрыватель.

Машина быстро запылилась, примелькалась и перестала привлекать внимание. Машина как машина, никогда не подумаешь, что на самом деле не машина, а фугас.

Теперь достаточно было дождаться, когда мимо пройдет машина директора, ткнуть пальцем в кнопку радиовзрывателя, и рванувший автомобиль гигантской метлой сметет с дороги все — машины, людей, осветительные столбы, бордюры, вздыбит и разломает на куски и разбросает по округе сам асфальт. Разлетающиеся с огромной скоростью гвозди будут прошивать автомобили насквозь, словно картон. Выжить, находясь возле эпицентра такого взрыва, будет практически невозможно.

Исполнители доложили о готовности. И стали ждать.