Мистер Аркуларис
Шрифт:
— Будь хорошим мальчиком и прими на ночь бром! — сказала она.
— Да, мамочка, я приму лекарство!
В каюте он приготовил очень большую дозу брома, очень большую дозу и лег в кровать. Заснул он сразу, чувствуя еще большую слабость и изнурение, чем прежде, но эта слабость была такой восхитительно сладкой. И долгий, щедрый, безумный, головокружительный взмах… Большой круг… скоростная магистраль к Арктуру…
Всё было как прежде, но гораздо быстрее. Никогда раньше не несся Аркуларис с такой небывалой сверхъестественной скоростью. В мгновенье ока он уже был за Луной, промчался мимо Полярной звезды, которая будто стояла на месте (а может быть, и в самом деле стояла на месте?), облетел Плеяды по длинной светлой кривой, прокричал морозное приветствие Бетельгейзе и взял курс на крохотную голубую звездочку — маячок на пути к Неведомому. Вперед к нехоженым просторам! Ну, крепись, старина, и крепче держи зонтик! Подтяжки не забыл? Смотри, чтобы шляпу не сорвало! Через минуту вернемся к Клариссе с перышком мороза, с веточкой времени, со снежинкой Аб–солёта, или как его там? Абсолют? Ах, салют! Лют… Только не проснуться… только не надо просыпаться… только если не проснемся в этом пространстве–времени… где-то или нигде… в холоде и мраке… Cavalleria Rusticanaхнычет среди пальм; коль одинок… и если ты… гроба для бедных — не гроба, не гроба, не гроба, о Боже, не гроба, а свет, привет и белый цвет, и блеск, и легкое круженье надо всем — и замерзаю–замерзаю–замерзаю…
В этой точке пустоты окончилась неудачей последняя попытка хирурга спасти жизнь мистера Аркулариса. Хирург отступил от стола и устало махнул рукой в резиновой перчатке.
— Конец, — сказал он. — Как я и предвидел.
Он взглянул на мисс Хойле, которая опустила голову к тазику в руках. Наступила минутная тишина, потом последовал краткий обмен понятными с полуслова замечаниями, и жизнь в больнице потекла заведённым порядком.