Мистика
Шрифт:
— Еще один звук, — прошептал Френсис, — и я тебя вырублю.
В соседней комнате скрипнул стул, а затем с глухим стуком ударился об обеденный стол. Кто-то вполголоса выругался. Потом они услышали чьи-то тихие шаги по ковру.
Темная фигура бесшумно прошла через комнату и неясным силуэтом возникла на пороге открытой двери. Кто-то свистящим шепотом произнес:
— Господин, господин, они закрыли меня…
Внезапно свет разорвал темноту, ослепив всех присутствующих. Только через пару секунд удалось идентифицировать фигуру в дверях. Френсис Сент-Клэр торжественно сказал:
— Итак, наконец-то мы встретились, господин Кристофер Уайетт.
Гертруда отскочила в сторону, ее лицо было искажено от страха и ярости.
Двое мужчин привязали долговязую ширококостную фигуру к стулу, а она дико ревела, как медведица, попавшая в ловушку. Пару раз крики перемежались словами, произнесенными с акцентом, который представлял собой смесь кокни и деревенского говора, гласные проглатывались, словно для того, чтобы сделать речь еще более невнятной.
— Господин… не бросай меня в этом ужасном месте… меня закрыли…
— Хорошо, — сказала Фред, когда операция по связыванию непрошеной гостьи была завершена. — Знаю, тебе не терпится похвастаться. Когда ты понял, что это Гертруда?
— Когда Регги сказал, что только в саду было холодно. Как ты, наверно, помнишь, Гертруда рассказала нам, что ее бабушка видела человека, идущего по воздуху, из чего можно было сделать вывод, что явление имело место в саду. А вот и нет. Для строительства моста достаточно наличия закрытого пространства, но с выходом наружу. Конечно, я должен был догадаться раньше. Гертруда прекрасно подходила для замены. Простодушная, ничтожный словарный запас — все это облегчало задачу самозванца. Она была, если можно так выразиться, прямо создана для этого.
— Но ведь Гертруда всегда покидала дом задолго до девяти часов, — возразил Регги. — Правда, вполне возможно, что…
— Она возвращалась, — закончил предложение Френсис. — Не сомневаюсь, что вы не закрывали заднюю дверь, пока не уходили спать. Но сегодня вечером перед уходом вы все заперли. Таким образом, нам предстояло шоу без изображения. Недоставало только камеры. Остается вопрос: что теперь?
— Вы хотите сказать… — Регги с плохо скрываемым волнением уставился на дверной проем.
— Рано или поздно все эти приготовления должны были принести свои плоды, — глубокомысленно бросил Френсис, с некоторым удовлетворением глядя на лже-Гертруду. — Наше будущее зависит от того, насколько хорошо мы будем управлять ситуацией, когда она возникнет.
Гертруда-Уайетт свесила голову набок и посмотрела на Френсиса выпученными глазами.
— Господин Вэнтворт… о-он все видит… о-он еще заставит вас поплясать…
— Он что-то не слишком торопится, — жизнерадостно заметил Френсис. — На твоем месте я бы еще раз ему покричал.
— Господин! — Открывшийся рот продемонстрировал ряд испорченных зубов. — Господин…
— Молодец, — одобрительно кивнул Френсис. — Так держать!
— Послушай, — возразила Фред, — я вовсе не жажду увидеть этот старый вонючий кусок мяса. Не можем ли мы удостовериться в невменяемости Гертруды — или как ее там — и оставить на какое-то время дом в покое? Ты говорил, что мост распадется, если убрать человека-якоря.
— А что тогда делать с настоящей Гертрудой? Если мы не можем вернуть ее назад, в законное обиталище, то по крайней мере нам следует отомстить за ее смерть. Кроме того, нас наняли для того, чтобы выполнить определенную работу, а я не люблю бросать дело на полпути. Так что нам лучше сесть и подождать второго пришествия нашего ночного гостя.
Он похлопал извивающуюся фигуру по плечу.
— Не стесняйся, выдай еще парочку трелей. Разрушим еще одно ржавое звено в магической цепи.
— Кто-нибудь хочет чашечку чаю? — спросил Регги. — Я могу поставить чайник.
— Неплохая идея, — согласился Френсис. — Позаботьтесь о заварке, и никаких дурацких чайных пакетиков.
— И никакого сахара, — крикнула вслед Фред. — И не слишком крепкий.
— Господин Вэнтворт… я здесь! — раздался хриплый голос Гертруды-Уайетта. — Гонги… Деливеренти… воти…
— Похоже, специальная терминология, — сказал, ухмыляясь, Френсис. — Один дьявол знает, что это значит.
— Матермасс… Сатанус… — надрывалась Гертруда-Уайетт. — Смакмукус… бумонинус… Пондокронус… кунмонтус…
— Ты когда-нибудь слышала что-нибудь подобное? — спросил Френсис.
— Звучит весьма неблагозвучно, — отозвалась Фред. — Ну и отвратной же компанией они были в своем семнадцатом дремучем веке. Послушай, как думаешь, каково это — мужчине оказаться в женском теле?
— Мы это уже проходили, — пожал плечами Френсис. — А теперь заткнись. Кажется, кто-то выходит на связь.
Раздался звук множества открывшихся дверей, а затем топот бегущих ног. Холл на глазах растворился; стены провалились, и в мгновение ока возник длинный, шириной в дверной проем коридор. Высокий темный человек спешил к открытой двери, его лицо было искажено от ярости. Скрюченная фигура на стуле вся сжалась; ее рот извергал поток слов.
— Закрыли, господин, они закрыли меня… обнаружили… Должно быть, могущественные. Я пытался вступить в контакт… я пытался, но слишком далеко, господин… Я был слишком далеко…
Ройстон Вэнтворт сжал кулаки и стал колотить в невидимую стену. Тупой звук постепенно сменился жутким треском, словно рушилась кирпичная кладка. Затем мощный удар — и высокая, облаченная в черное фигура медленно вошла в комнату. Еще несколько человек пробирались по коридору. Они остановились на пороге, явно не желая или боясь переступить черту.
Ройстон Вэнтворт стоял и смотрел на связанную фигуру, скрючившуюся на стуле.
— У осла больше ума и здравого смысла, чем у тебя, — заявил он.