Мизантроп
Шрифт:
«Есть в соседней области. Сумеете туда дотянуть? Отвечайте, Сто сорок первый».
В ответ – молчание, треск, какие-то шумы.
«Вы слышите, Сто сорок первый? Мне нужно ваше решение», – сказал диспетчер.
«Будем приземляться в Перми, – решил наконец Савушкин. – Прошу обеспечить срочную посадку».
«Вас понял, Сто сорок первый. Можете садиться. Сейчас полоса свободна».
«Буду садиться, Пятый, – доложил Савушкин и через несколько минут проговорил: – У меня проблемы. Придется совершать срочную аварийную посадку».
«Что случилось, Сто сорок первый? Какого рода проблемы?»
«Шасси… – Тут командир выругался. – Вечные проблемы с этими самолетами. Пятый, вы должны обеспечить срочную посадку. Буду приземляться прямо сейчас, без захода на второй круг. Вы меня поняли, Пятый? Срочная аварийная посадка!..» – Он снова выругался.
«Садитесь, Сто сорок первый, – разрешил диспетчер. – Полоса свободна. Видимость в пределах нормы. Легкий туман».
«У нас опять эти проблемы!..» – Савушкин выругался в очередной раз.
Снова треск и нарастающий шум, который внезапно оборвался.
– Конец, – сказал Теняков.
Все молчали.
Вице-премьер обвел присутствующих мрачным взглядом и спросил:
– Почему он поменял свое решение?
– Этого мы пока не знаем, – ответил Теняков.
– Как вы считаете, Лина Борисовна, что там могло произойти? – поинтересовался вице-премьер у эксперта МАК.
– Возможно, командир понял, что не сумеет дотянуть до соседнего аэропорта, – предположила Сафиуллина. – Но точно можно будет сказать после изучения всех параметров, зафиксированных самописцами. Там будут и переговоры в кабине летчиков. Еще мы должны выяснить уровень топлива и все остальные технические детали.
– Черные ящики уже нашли, – недовольно сказал вице-премьер. – Вы сможете там все прочитать. Но меня интересует сейчас другой вопрос. Почему пилот поменял свое решение и решил садиться именно здесь?
– Мы этого пока не знаем, – ответила Сафиуллина.
Вице-премьер мрачно посмотрел на губернатора и спросил:
– Что у нас со службой поддержки?
Тот, в свою очередь, взглянул на даму, министра здравоохранения правительства Пермского края. Она поднялась и доложила, что в аэропорту круглосуточно дежурят психологи, которые оказывают помощь родственникам погибших.
– Теняков, организуйте нормальное питание и размещение в гостинице всех прибывающих родственников, – распорядился вице-премьер. – Есть тела, которые можно опознать уже сейчас, или все сильно обгорели?
– Многие пассажиры «Суперджета» задохнулись в дыму. Их тела даже не пострадали от пожара, – напомнил генерал Шемяков. – Уже сейчас мы можем опознать визуально больше двадцати пяти человек. Но выдавать тела не будем, пока не разрешат прокуратура области, ФСБ и следственные органы. Все они проводят свои проверки.
– Тогда нужно вывесить список людей, которых уже можно считать опознанными, – предложил вице-премьер.
– Правильно, – поддержал его решение губернатор. – Мне еще придется встречаться с родственниками погибших. С завтрашнего дня объявим трехдневный траур по всему краю. Пусть люди не сомневаются в том, что мы опознаем каждого и будем хранить тела, пока не приедут родные погибших.
– Много чемоданов уцелело? – неожиданно спросил министр Пермитин.
– Достаточно, – ответил Шемяков. – При ударе самолет разломился. Из багажного отделения выпало больше половины всех чемоданов и сумок, которые практически не пострадали. Сейчас их собирают, чтобы потом опознать и выдать родственникам погибших. Но тут тоже понадобится долгая и тщательная проверка.
– Хоть так можно утешить людей, – решил вице-премьер. – Нужно сохранить все чемоданы и сумки. Поручите пресс-службе правительства области не давать непроверенную информацию, пока мы не определимся с конкретной версией.
– Я уже дал указания, – согласился губернатор.
Вице-премьер тяжело вздохнул и посмотрел на министра транспорта.
«Видимо, Пермитина скоро будут менять, – подумал он. – Иначе президент послал бы его руководителем комиссии. Слишком много аварий приключилось за последние годы. Они больно бьют по имиджу страны. Ладно, пора завершать сегодняшнее заседание».
– Теперь подведем итог, – предложил он. – О том, что происходило на борту, мы до сих пор толком ничего не знаем. Двое кавказцев лишь пытались захватить самолет или сделали это? Кто они, мы тоже пока не представляем. Может, эти люди просто стояли в очереди у туалета? Наши технические службы не имеют понятия о причинах катастрофы. Как могли доверить такой самолет даме, мне лично непонятно. Какие технические проблемы были у самолета, мы тоже не знаем. В общем, одна болтовня и ничего конкретного. А мне нужно докладывать президенту, сообщить ему, что именно здесь произошло, – строго напомнил вице-премьер.
Все подавленно молчали, понимая обоснованность его претензий.
Он продолжал:
– Все сразу поспешили объявить, что это не террористический акт и на борту самолета не было взрыва. Вот и все, что мы знаем на данный момент. Этого очень мало. Нужны конкретные факты, доказательства, версии. Мы даже пока не смогли узнать, сколько именно кавказцев летели в этом самолете. Вот господин Репетилов считает, что один из них таджик. Поэтому сделаем так. До завтрашнего утра мне нужны ваши предложения. Четко сформулированные вопросы и ответы. Я не могу докладывать наверх, когда никто ничего не знает. Поэтому предлагаю собраться завтра утром и высказать обоснованные версии. Потом я смогу сообщить их президенту.
Сарумов зло посмотрел на Репетилова. Министр тоже был не очень доволен. Конкретной версии ни у кого не было, и Борис Семенович тоже не сумел сформулировать такую. Совещание закончилось.
Министр Пермитин подошел к своему первому заместителю и неодобрительно сказал:
– Не нужно было тебе вылезать с этими фамилиями, ссорить нас с местными управлениями ФСБ и МВД. Нашел где вспоминать о своем кавказском происхождении. Пусть сами проверяют как хотят. Это их дело. Мы не обязаны искать для них террористов. Они и так мешают нам работать.