Чтение онлайн

Это постоянно беспокоило ее. Она вспомнила, как ярился ее папашка несколько недель назад, когда она завела об этом разговор. Он считал, что ей грех жаловаться на свою внешность. В депрессии после одной из его грубостей и от его возрастающей небрежности и сумасшедших сексуальных идей, она позвонила в Балтимор. Пока только для консультации. Звонила по горячей линии, чтобы нельзя было определить ее номер.

— Служба охраны здоровья, — послышался приятный женский голос.

— Здравствуйте. Я хочу навести справки о вашей программе. Какие документы нужны, чтобы сделать операцию по изменению пола?

— Наверное, вам скажут об этом в общей клинической хирургии при университете. Минуточку.

«Нет, ты идиотка», — сказала себе Ники, пока женщина набирала другой номер телефона. Прошла целая вечность, прежде чем в трубке вновь послышался голос:

— У меня есть только номер университета, я не нашла телефона общей клинической хирургии. Что вам конкретно нужно?

— Хирургия по изменению пола!

— Ах, вот что... — длинная пауза, — вы хотите изменить принадлежность к определенному полу?

— Да.

— Я постараюсь найти, — снова пауза.

Женщина далеко в Мэриленде занялась компьютером, линия связи шумела помехами. Медлительная тетка попросила еще подождать, потому что отвечала на вопросы человека, который зашел к ней. Наконец она снисходительно, а может, Ники просто показалось, проговорила в трубку:

— Университет больше не занимается ими. Поэтому я и не нашла в списках отделения сексопатологии.

Ими. Не стоило так долго возиться, чтобы заявить это. Все же она спросила:

— Вам известно, почему они... впрочем, не беспокойтесь. — Она положила трубку. Итак, Джон Хопкинс больше не занимается операциями. Посидев на телефоне еще с полчаса, она узнала, что их делает Барнес из Сент-Луиса. Нашла еще две клиники. Наудачу позвонила по одному из номеров. Она хотела знать, насколько операция опасна, является ли ее желание противозаконным, или просто общество негативно относится к вопросу перемены пола.

Изменится ли в результате операции ее восприятие внешнего мира, будет ли она ощущать себя женщиной в большей степени, чем сейчас. Поможет ли превращение ее мужских половых органов в женские в большей степени удовлетворять партнера? Ведь наверняка нет, проклятье. Просто ненужный и глупый риск. Но ей хотелось хотя бы видимости права выбора.

Желание всегда горело в ней. Папаша был для нее всем. Ее жизнью. Без его покровительства она бы умерла. Он тоже всегда желал ее.

— От Калифорнийской Святой Моники до Создателя музыки... А теперь — Удар Быка, — слышала она его вопли во время их любовных игр. — А теперь — чудо-клизма как заключительный аккорд, ты моя леди — испанская клизма!

— Ненормальный дурак, — смеялась она.

Она привлекала его своими жаркими губами и замысловатыми идеями, прекрасными глазами и длинными ногами, чудными ягодицами, холмами «Беверли-Хиллз» и косметикой. Ему нравилось, как она бесилась из-за низкого выреза блузок принцессы Ди с ее самодовольно оттопыренными губами, произносящими: «Я сама соберу», когда Ники упаковывала ее вещи. И потом, когда они выбирали косметику: «Нет, мне необходимо все. Мне нужны мои персиковые кремы, понимаете?»

Да, Ники понимала, Ники отрезала толстые груди той шлюхи, когда папаша покончил с ней. Лезвие ножа так хорошо резало, что Ники удивлялась. Ее не тошнило, и папаша с удовольствием наблюдал за ее работой. Она вспомнила его беззаботный смех, когда отрезала ступни:

— Маленькие свинки пошли в магазин, — комментировал он, разрезая, в свою очередь, ее омерзительные пальцы на белые кусочки. Всюду кровь. Папаша наслаждался этим обилием крови.

Она вошла к нему обнаженной, но на каблуках. Стояла и демонстрировала себя — естественная, красивая женщина, а он насвистывал любимую песенку собственного сочинения «Спасибо, чудо-клизма».

— Я имею шанс, дорогой?

— Ты позвонила Бонни, клизма?

— Я позвоню, обещаю, — сказала она ласково, приближаясь к нему. Но он отвернулся и жестким, ледяным тоном произнес:

— Пойди и сделай это.

— Доктор Лихнес, я не понимаю, почему вы не хотите воспринимать мой визит всерьез, — говорил Эйхорд, стараясь не выходить из себя. Они наконец нашли терапевта Скамвея.

— Почему это не хочу?

— А как, по-вашему, это называется?

— Что?

Спокойно. Гнусный тип. Лицо напоминает молодого Тедди в его бытность сенатором. Лицо позера.

— Как вы назвали бы отсутствие реакции на официальные вопросы в расследовании убийства?

— Для начала я мог бы назвать ваши методы бесцеремонными.

— Бесцеремонными? Вы понимаете, что этот ненормальный сукин сын убил восемь или десять человек — это только о ком мы знаем? Довел до психушки сестру! Вы знаете, что...

— Я еще раз повторяю вам, что не могу нарушать врачебную этику. Отношения с пациентами — вы же знаете — предполагают полную откровенность и являются врачебной тайной. Если люди не доверяются врачу безраздельно, то лечение по меньшей мере бесполезно. Доверие — вот самое главное в отношениях врача и пациента, — с подъемом закончил физиотерапевт.

Просто придушить его хотелось. У Эйхорда был трудный день. Вчерашняя «молния» от замдиректора криминалистической лаборатории Главного управления о результате анализа следов спермы на теле Хитер Леннон сняла подозрения с Денненмюллера и Фрейдрихса.

Джек был просто уничтожен отказом окружного прокурора от немедленного предъявления обвинения Алану Скамвею. Чиновник сказал ему:

— Вы не совсем в курсе дела. Запутанность и противоречивость наших законов уникальна, законодательство сейчас пересматривается. Новые методики еще только отрабатываются. В соответствии с этим некоторые службы считают себя вправе отказываться от проведения анализов, чтобы не давать нам оснований для предъявления обвинения.

— Но мы можем и схитрить. Есть масса способов взять на анализ кровь, слизь, ткани...

— Господи! Джек, это последнее, что вы должны делать. А пока соберите неопровержимые доказательства, серьезные материалы против мерзавца, чтобы ему некуда было деться. Это ваша работа. Не думайте, что заключение лаборатории может стать главной уликой. При существующих законах этого не будет.

— Но у меня и так накоплены серьезные материалы, собранные мной и внутренними службами...

— Вы в Бакхеде, Джек. Забыли, что говорят наши яйцеголовые? Надо найти железные доказательства против вашего парня. А то получили какую-то сомнительную пробу, и хотите сделать ее главной уликой в суде. Не делайте этого! Вы сами окажетесь в грязи и дерьме.