Чтение онлайн

Под порывом обжигающего ветра повернула голову вбок, спасаясь от холода и прислушиваясь, не идет ли вечерний поезд.

Я уже значительно углубилась в перевал. Странная машина сползла вниз по крутой насыпи, и свет ее фар выхватил из темноты черную воду залива, тени метнулись по обледенелым шпалам. И тут я услышала.

Дизель шел, набирая ход, от платформы Фоллз, где располагался бар «Турбины», в двух милях отсюда. Я вгляделась в темноту, где лежала дорога, затем осторожно стала спускаться по насыпи, стараясь не оступиться, впрочем, не слишком и круто было.

Присела, повесив рюкзак на сук и упершись ногами в другой, пониже. Я так устала на этой холодине, что глаза сами закрылись.

Я дернулась спросонья, слегка клюнула носом, и земля затряслась подо мной, как когда-то песок под Курис Джин.

Насыпь задрожала, я привалилась спиной к стволу, спустив ноги на землю. Собиралась закрыть уши руками, но отчего-то передумала. Локомотив еще прибавил ходу, приближаясь ко мне. Такой визг стоял. Когда же я медленно повернула голову, стало видно, как пламя, вырываясь из трубы, пляшет над крышей дизеля и потрескивает, как снопы искр вылетают из-под глухо стучащих вагонных колес. А в конце послышалось шипение. Я встала, распрямилась, дернула вверх по насыпи в темноте, на полотно, и поспела как раз вовремя, чтобы разглядеть, как вильнули, скрываясь за дальним поворотом, красные задние огни.

Я повернула и повила прямо вдоль полотна. Ветер вынуждал двигаться большими шагами, засунув руки в карманы кожанки и наклонив голову. Порой я спотыкалась на неровностях балласта, однажды запнулась о какие-то обломки шпал, сваленные в кучу у дороги. Потом пошла между рельсами, махнув рукой на то, что шпалы скользкие, и расстояние между ними неудобное для ходьбы, и приходится то и дело оглядываться, на случай если на путях нарисуется еще какой-нибудь поезд, помимо обычного вечернего.

Я приостановилась и прищурила глаза, вглядываясь сквозь деревья, но так и не смогла разглядеть фонарей вверху впереди, где находилась платформа Фоллз, и вообще никаких огней внизу, где располагался бар «Турбины».

Я шла и шла, вглядываясь в даль, туда, где полагалось быть виадуку, но по-прежнему не наблюдала ничего похожего на огни маленькой безлюдной станции.

Сквозь пряди волос у моего плеча можно было различить внизу фары еще одной машины.

Я находилась уже гораздо ниже железнодорожной линии, потому что видела очертания навеса над платформой Фоллз за виадуком. Однако до меня не доносился шум водопада. Я стояла рядом с ним, но шумел только ветер в верхушках деревьев в нижней части железнодорожной насыпи.

Взойдя на первый пролет короткого горбатого виадука, я сверлила глазами темноту, пыталась разобраться, что там с водопадом, и тут увидела.

Весь утес с его уступами превратился в одну громадную наклонную стену льда. С виадука видны были ряды сосулек, свисающих в темноту.

Меня всю передернуло. Я прошла до конца виадука, ухватилась за край темной деревянной платформы, подтянулась и закинула на нее ноги, еще больше извозив джинсы. Вытерла руки о штаны.

Поперек темной воды трепетала какая-то ленточка. Это был дым из трубы бара «Турбины», впрочем, никаких огней я и теперь не увидела, а до закрытия было еще далеко. Хоть я и шла пешком последние три мили от того места, где меня высадила попутка, это не могло занять слишком много времени.

Держась за перила, я спустилась по извилистой тропинке от платформы Фоллз на главную дорогу. Ни огонька не горело ни в здании бара, ни ниже, на автостоянке у электростанции, ни на наплавном мосту, где дорога пересекала шлюзы. Я попыталась разглядеть что-нибудь выше, где начинался тоннель в горе. До меня донесся славный запах горящего дерева. Я взобралась по ступеням бара «Турбины». Потопталась у двери в нерешительности, затем толкнула ее.

Яркое пламя плясало над парой бревен под большим медным дымоходом в центре заведения, этим-то огнем и освещался бар. Углы заливала тьма, повсюду лежали длинные тени, отблески пламени дрожали на пустых табуретах и торцах столов.

И ни души. Я подошла к квадратному, сложенному из кирпича очагу погреть руки. Распахнутая настежь дверь захлопнулась за мной. Я глянула за стойку бара, всмотрелась в тени: никого.

Сняв рюкзак, я прислонила его к стойке и отчетливо почувствовала, что дует в спину. Затем послышался едва различимый голос, тогда я протиснулась сквозь открытую дверцу за стойку и просунула голову в заднюю комнату. Там стоял ряд стальных пивных бочек, и голоса доносились явственнее. Дверь на улицу была распахнута. Я подошла к ней и выглянула наружу.

Спиной ко мне стояли трое, чьи фигуры едва угадывались во мраке. Они просто стояли и, похоже, смотрели вверх, на горы. Когда глаза привыкли к темноте, я увидела, что так оно и есть. Двое мужчин и молодая девушка с любопытством разглядывали гору. Видно было, как пар вырывается изо рта того, что переминался с ноги на ногу ближе ко мне.

Неожиданно мужской голос произнес:

– Должно быть, весьма тяжело.

– Пойдемте внутрь! Холодно же, – сказала девушка с южным акцентом.

Ближний ко мне мужчина обернулся, и я кашлянула.

– Иисусе!

– Кто это? – спросил другой мужской голос.

– Простите, – выдала я.

Все трое уставились на меня, выглядевшую, мягко говоря, странно; да и волосы, наверное, подрастрепались.

Двое мужчин так и продолжали пялиться, а девушка, что стояла поодаль, протиснулась между ними, топтавшимися на бетонной дорожке возле какой-то насыпи, которая доходила им до груди.

– У нас электричество вырубили, – сообщила девушка, подойдя ко мне вплотную и заглядывая в лицо чуть прищуренными глазами.

– А-а… – протянула я.

– Ну, идемте внутрь, что ли, пока насмерть не замерзли, – скомандовала девушка.

Так как я была первой в цепочке, мне пришлось развернуться и возглавить шествие гуськом обратно мимо стальных пивных бочонков за баром и через открытую дверцу стойки в зал.

Пока мы так шли, я буркнула:

– Простите, я, типа, голоса ваши услышала. В баре свет не горит, темно. Не понятно, открыты вы или нет, что происходит.

Девушка направилась к кассе. Видно было, как она проверяет, все ли на месте, прежде чем подойти и встать у огня со мной и теми двумя. Мужчины были в спецодежде с логотипом электростанции. Тот, что полысей, закашлялся, потер руки и говорит: