Чтение онлайн

Меня шатало от слабости.

Пустые глазницы домов равнодушно таращились чернотой.

Втянула воздух через нос. Никакого намёка на дым или другие свежие признаки человеческого присутствия. Ей-богу, сейчас меня бы устроили даже не самые приятные ароматы и звуки.

Откуда-то, очень издалека, доносятся едва различимые автомобильные гудки, слабые отголоски ревущей из чьих-то колонок музыки. Но вокруг, на много кварталов, – тишина…

Когда три года назад я жила в общаге универа, собачьи стаи иногда устраивали под моим окном шумные ночные разборки. В нынешней Москве – это почти редкость. В первую голодную зиму на псов устраивали настоящие облавы. Я тоже ела собачье мясо. Слепень был прав – лучше крысиного.

Бездомные кошки вообще отсутствуют как биологический вид. Только где-то на чердаках, в подвалах, вероятно, ещё есть особо осторожные, недоверчивые к «двуногим» экземпляры…

Закружилась голова. Я покачнулась, присела на обломок бетона.

Странно. Подумала о собаках и кошках. И что-то вроде жалости шевельнулось. К совершенно чужим и незнакомым животным. О незнакомых людях я почти разучилась так думать.

В половине домов наверняка есть остатки человеческих скелетов. И воспринимается это как деталь пейзажа.

Если кошмар длится долго, к нему привыкаешь.

Но иногда так хочется проснуться… Я сдвинула «ночники» на лоб и запрокинула голову. Только небо и звёзды над городом были правильными, неизменными. Хорошо, что люди пока не дотянулись до звёзд…

Я сидела минуты две. Потом потрогала колено. Нога болит всё меньше. Доковылять до жилых кварталов и тормознуть машину? Ночью без стрельбы это вряд ли получится. Угнать? В Москве даже днём редко встретишь оставленную без присмотра машину. Все автостоянки надёжно охраняются.

Есть ещё и такая гадость, как ПСНы – пункты скрытого наблюдения. Обычно полиция выставляет их на границе Развалин. Раньше всю уцелевшую часть Москвы пытались обнести «колючкой». Но каждую ночь в этом ограждении появлялись новые дыры. В МВД махнули рукой и ограничились ПСНами в важных местах. Местные хорошо знают, где они располагаются, и обходят те места десятой дорогой.

А вот я могу нарваться.

Всё-таки надо искать местных.

Многие знают Чингиза – каждую зиму он организует для «нелегалов» поставку продуктов и тёплых вещей. Кто-нибудь мне поможет.

Сперва проверю подвалы. Самые обжитые места в Развалинах. И начну с «моего» подземелья.

Опять согнулась и залезла в отверстие. У тела Ивана остановилась. Он так же невидяще смотрел в потолок. Я вздохнула и опустила его веки… Стащила с себя куртку, накрыла тело.

Зябко. Под бронежилетом у меня только рубашка из гардероба Чингиза. Ничего, вытерплю.

Дальше по коридору можно было идти не пригибаясь. Осложнения начались чуть спустя. Я подошла к распахнутой, криво свисавшей двери и замерла в нерешительности.

Картина впереди – жутковатая. Длинное помещение. Перекосившийся, словно вот-вот готовый рухнуть низкий потолок и искорёженные, похожие на закоченевших змей, трубы. Кажется, всё это только и ждёт, чтобы меня здесь похоронить.

Я сделала ещё один глоток из фляжки. Всего лишь вода, но подействовало не хуже горячительного. Я бодро заковыляла к противоположной двери, видневшейся в дальнем конце подвала. Что-то мелькнуло в углу. Засмотрелась и едва не упала, споткнувшись о трубы. Шёпотом выругалась. Наверное, крыса. Это хорошо. Значит, люди живут где-то поблизости. Или жили совсем недавно.

Но рисковала я зря. Коридор, начинавшийся за дверью, спустя десяток метров упирался в завал.

Решила вернуться. И вдруг что-то остановило. Вынудило замереть. Галлюцинации? Несколько секунд едва дышала, напряжённо вслушиваясь. Нет, не померещилось. Чуть различимая мелодия. И доносится она именно со стороны завала.

«Аборигены» впервые подавали признаки жизни.

Только мне всё равно до них не добраться.

Я вздохнула и попробовала заняться расчисткой. Если рухнули подвальные перекрытия, смысла в моих усилиях мало.

Убрала пару не особо крупных обломков. Повезло.

Отверстие. Совсем узкое. Ещё через минуту стало ясно, что протиснуться можно, хотя и с трудом. Я взяла кусок арматуры и осторожно попробовала расшатать нависавшие над дырой, будто двускатная крыша, куски бетонной плиты.

«Крыша» стояла неподвижно. Но лезть вперёд не хотелось. Когда я бомжевала в Курске, двое бедняг в аналогичной ситуации жестоко поплатились за настырность.

Мы тогда лазили по разрушенным кварталам, собирая всё, что можно было обменять на еду. Успели насмотреться… Вполне прочные на вид сооружения складывались, будто карточные домики. Конкурирующую «бригаду» именно так завалило. Половина из них, даже сутки спустя, оставались живы. Мы слышали их крики. И хотя и были они порядочными скотами, мы, наверное, откопали бы их. Если бы могли…

Жуткая смерть. Никто такой не заслуживает.

Я осторожно глянула в дыру.

По ту сторону завала – ржавые трубы, пыль и никаких намёков на человеческое присутствие. А главное – тишина…

Словно в ответ на эти сомнения донеслась приглушённая, но вполне явственная мелодия.

Я облизала губы. Соваться в отверстие – ой как неохота. Но карабкаться из воронки и лазить по всему кварталу в поисках другого пути в убежище «аборигенов» тоже не метод. Наверняка этот, настоящий, вход хорошо замаскирован, раз полицаи его не нашли.

Выбора нет.

С ГШ в руке я легла на острые куски кирпичей, покрывавшие пол, и осторожно стала протискиваться внутрь. Пролезла наполовину, дальше дело застопорилось. Холодея, не сразу сообразила, что зацепилась «стечкиным» в подмышечной кобуре. Переложила пистолет майора в левую руку и благополучно выползла с той стороны.

Села, переводя дыхание. Почему-то вспомнился старый мультфильм про Винни-Пуха, застрявшего в норке у Кролика. Сейчас тот эпизод уже не казался смешным.

И где это мы? Небольшая комнатушка, действительно без намёка на то, что здесь бывают люди. Сломанный табурет, ещё какой-то бытовой хлам, ржавый металлолом. Всё это – под толстым покровом пыли и застарелой паутины.