Чтение онлайн

Все это Зохра прочла в его взгляде и опустила голову, когда Джума выходил за дверь. А уходил он расстроенный. Правильно сказал Берды — девушкам верить нельзя! В лицо тебе улыбаются, соловьем разливаются, а сами?.. «Мне будет скучно, приходи, посидим…» Тоже мне, соскучилась! Нет, надо с ней поговорить. Если она смеется надо мной, пусть скажет прямо, решил он. Но как спросить, с чего начать? Ведь она девушка, не может же она сказать: «Я тебя люблю». Самому начинать надо.

После долгих колебаний он решил для храбрости выпить. Но что? Магазина в Караджаре нет и ресторанов нет. И все же он зашел в столовую: немного погодя у него была бутылка лимонада. В столовой, содрав зубами крышечку, он налил себе полстакана лимонада и выпил. Думая, что скажет Зохра, Джума вдруг услыхал знакомый смех. Смеялся тот самый длинноволосый Алик. Весь дрожа, Джума сжал кулаки и приготовился к драке. Он не думал о том, что противников трое, что последний раз он дрался не то в четвертом, не то в пятом классе. Он знал, что длинноволосый подойдет. И ждал его. Так оно и вышло.

— Я же сказал, что мы встретимся, — еще издали произнес нетвердо стоящий на ногах Алик.

Он придвинулся вплотную к Джуме, но тот схватил пьяненького арматурщика за грудки и отволок к друзьям:

— Заберите своего пса, — сказал он.

Волосатик, и так уже еле державшийся на ногах, тяжело рухнул на стол. Один из сидевших за столиком, дал ему оплеуху:

— Негодяй, ты что не даешь рабочему классу спокойно лимонад выпить?

Джума даже не оглянулся. Отошел к своему столику и залпом выпил еще один стакан лимонада. Тоже мне, рабочий класс! Месяца не прошло, как появились на стройке, а уж опозорились.

Парень, который ударил волосатого, подошел к Джуме, попросил у него прощения:

— Ты, друг, не серчай на этого дурака, выпил он. Знаешь ведь — если козе под хвост водки налить, на волка нападает. Давай руку, познакомимся. Меня зовут Гардаш.

Джума отодвинул его руку. Гардаш не обиделся.

— Я тебе от чистого сердца предлагаю дружбу. Клянусь, с сегодняшнего дня ты этого негодяя не увидишь, и он тебе ни слова не скажет.

То ли Джума помягчел, то ли поверил Гардашу, который говорил так искренне, он подал руку.

Потом они пересели за стол Гардаша, и сколько Джума выпил там и о чем говорил, он уже не помнил…

На следующее утро Джума не вышел на работу.

Как ни хитрил Берды, стараясь уклониться от расспросов бригадира, в конце концов пришлось сказать правду.

— Он… пришел ночью и повалился на кровать. Наутро стали мы его будить, а он спит как убитый. Выпил… Что делать, оставили и пошли на работу.

Таган-ага промолчал. Потом отшвырнул мастерок.

— Хороши друзья! — сказал он. — В одном доме живете, вместе хлеб-соль едите и не знаете, с кем пьет ваш друг, где ночует, что делает. Хороши!

— Напрасно вы нас ругаете, — возразил Базар. — Он сказал, что пойдет к Зохре, а пришел пьяный…

— Он у нас ничего не пил, — крикнула Зохра. — И даже не посидел…

Больше Таган-ага ни о чем не спрашивал. И ребята за работой перестали думать о Джуме. Зато его не забыли новые друзья. Они пришли, когда поднялось солнце. Джума, услышав за дверьми голоса, приподнял тяжелую, словно песком набитую голову и встал. Попробовал вспомнить, что произошло вечером, но так и не уразумел, как попался на удочку.

«Только войди, подлец», — подумал он. Взял из-под кровати гирю Рустама и подошел к двери.

— Джумашка, друг, вставай, опохмелимся! — это был голос Гардаша.

— Колбаска, консервы, кефирчик — все к вашим услугам, — гнусным голосом подхихикнул Алик.

Джума пил очень редко, и ему показалось, что если он опохмелится, голова снова будет работать нормально. Спрятав гирю под кровать, он открыл дверь.

Ввалились новые друзья с кефиром, консервами, с бутылками водки в кармане. И началась опохмелка.

Когда Таган-ага с Зохрой вошли в комнату, дым стоял хоть топор вешай, в нос шибало табаком и перегаром, на тетради Базара лежал толстый слой пепла от сигарет, гантели и гиря валялись по комнате. Кровати были не убраны… Длинноволосый парень при виде Зохры, шатаясь и спотыкаясь, пошел к ней и протянул руки, чтобы усадить девушку. Таган-ага оттолкнул его и присел на краешке кровати пьяного Джумы, который лежал, распластавшись, и уже не вязал лыка.

— Что вы с ним сделали? — спросил он.

— Скажете тоже… — засмеялся длинноволосый Алик. — Джумашка не ребенок, чтобы с ним что-то сделать. У него своя голова на плечах.

— Выпили мы, яшули, выпили, и мы, и Джумашка, ну что тут такого? — добавил парень побойчее.

— В рабочее время? — сдавленным от злости голосом спросил Таган-ага.

— Постарел ты, яшули, постарел! — поддразнил бригадира бойкий парень. — Не понимаешь разве — молодость! Хочется выпить, значит, надо выпить.

— Действительно! — опять подхихикнул волосан. — Надо пить и веселиться…

Теперь они вместе наступали на бригадира, тыча пальцами, уча его уму-разуму.

— Человек, пока молод, должен пожить в свое удовольствие. Что, не так разве? Состаришься — что делать будешь? Молодость вспоминать! Ты, старик, скажешь, что вы другими были. Верно! И мы другие. И времена другие. Лучше оставьте нас в покое, езжайте себе на работу! Старикам только и остается работать!

Одно незаметное движение руки Тагана-аги — и бойкий парень вдруг оказался на полу.

— Значит, состарился я? Вот тебе… На, получай!..

Побледневшая от страха Зохра еле удерживала бригадира. Она боялась, что трое парней могут избить Тагана-ага. Однако, увидев, что их вожаку попало, парни враз протрезвели и, подхватив дружка, отступили.

— Отпусти, доченька. Я хоть и старик, а двоим могу задать как следует, — Таган-ага рвался в бой.

Джума смотрел и желал одного — чтоб это был сон. Он не в силах был подняться, лежал и плакал. Плакал от стыда и позора…

Тем и кончилась их последняя встреча с Зохрой А дальше была авария, больница…