Чтение онлайн

Анна. Хочешь, чтобы я заплакала?

Серж. Не обязательно, но эмоция полагается.

Анна. Беги, дурачок. Я с детства на людях не плакала.

Серж. Что правда, то правда. А почему?

Анна. Гордая слишком. В отца.

Серж (выходя с кухни). Потом поплачешь?

Анна. Поплачу, Сережа. Ох, как поплачу.

Когда Катя возвращается на кухню, Сержа там уже нет.

Катя. Где дядя Сережа?

Анна. По дороге в Венецию. Пусть едет, от него мало толку. Мы тоже с тобой сейчас поедем. Я только переоденусь.

Катя. Куда поедем?

Анна. В аэропорт сначала, посмотрим, куда именно твои родители запропастились.

Серж сидит на обочине рядом со своим бьюиком и плачет. Наконец он успокаивается и вытирает рукавом рубашки лицо. Его внимание привлекает лежащая на обочине бабочка. Серж аккуратно кладет ее себе на ладонь и подносит к лицу. Какой-то звук отвлекает его. Он удивленно смотрит на расползающееся по рубашке в районе сердца алое пятно. Неожиданно доселе неподвижная бабочка шевелит крылышками и порхает с ладони прочь. Серж, тяжело оседая на землю, продолжает смотреть вслед бабочке.

Второй бандит (опуская пистолет с глушителем). Я говорил, что бьюиков с таким психованным раскрасом в городе от силы два.

Первый бандит. Правильно, что мы к маме заехали. Одного старца спросили: «Как спастись?» А он и говорит: «Не забудьте позвонить родителям».

Второй бандит. Машину забирать будем?

Первый бандит. Почему-то не лежит у меня к ней душа.

Второй бандит. Поддерживаю — и у меня не лежит. Отвратительный цвет.

Первый бандит. Не в этом дело.

Второй бандит. Ав чем?

Первый бандит. Тут что-то мистическое.

Второй бандит (еще дважды стреляя в лежащего Сержа). Ну, серебряной пули у меня нет.

Первый бандит. Подумать только — банк на дюжинах за неделю! Придурок, умел отдыхать. Да-с! И нам пора.

Бандиты садятся в темный «БМВ» и уезжают, оставляя лежащего на дороге Сержа.

Анна усаживает девочку в пустующее кресло перед экраном телевизора.

Анна. Ты посиди здесь, а я пойду к дежурному администратору, выясню, что смогу. Никуда не уходи.

Катя. Не уйду.

Девочка устраивается удобнее и смотрит на экран. А на экране все тот же дядя с темным, как у Альфонсо, лицом продолжает что-то говорить девушке в ночной рубашке. Катя зевает и закрывает глаза. Секундная стрелка у нее на часах вздрагивает и вновь пускается по кругу. Со стороны багажного отделения к дремлющей девочке подходят родители. Мама несет дорожную сумку, папа катит огромный чемодан.

Мама Кати. Катюша, просыпайся! Нам пора на регистрацию.

Папа Кати. Да, лучше заранее. Помните, как мы на Ниццу чуть не опоздали.

Катя (открывая глаза). Мама! Папа! Это вы?!

Папа Кати. Если твоя мама опять все не перепутала, то это мы.

Мама Кати. Да, это мы, и вещи тоже с нами. Хотя не верится.

Катя. Мне такой сон приснился!

Папа Кати. Что же нам приснилось?

Катя. Золушка, принц, певец Мигель, тетя, у которой квартира в Венеции, и ее муж — дядя, который выиграл в казино кучу денег.

Мама Кати (Папе). Заметь, что в наши времена даже детские сны несут на себе ярко выраженный социальный оттенок. Это хорошо или плохо?

Папа Кати. Пока нормально. Плохо будет, когда тети с квартирами за границей и дяди-шулера окончательно вытеснят из детских снов Золушек и принцев. (Кате.) Поднимайся, котенок, в самолете досмотришь свой эклектичный сон.

Катя. Я думаю, что этот сон уже не приснится.

Мама Кати. Значит, приснится другой. С Котом в сапогах и биржевым маклером.

Папа Кати. Хорошо бы еще туда немного нейролингвистического программирования. Карта — еще не территория. Вперед, чадо прогресса, уже почти половина второго! Нас ждет завтрак в отеле.

Катя (смотрит на свои часы). Один час двадцать пять минут.