Чтение онлайн

– Почему ты думаешь, что этого не было?

Такая мысль не приходила ей в голову.

– А были такие?

– Нет.

– Как тебе в руки попала книга Филиппа Ларкина? – спросила она, решив переменить тему разговора.

– А тебе? – Он сделал глоток кофе.

– Потому что я такая умная, – язвительно сказала она.

– А я просто сентиментальный идиот, который не может понять классиков, а Ларкин пишет как раз для таких обычных людей, как я.

Ее рука скользнула по траве и легонько коснулась его руки как бы в знак признательности и понимания.

– Ты связан с мафией? – осмелилась спросить Габриэла.

Ник громко рассмеялся:

– Почему? Потому что я итальянец?

Закусив травинку, она ответила без запинки, хотя слегка покраснела, смущаясь, что спросила его об этом:

– Частично поэтому, кроме того, ты знаком с моим отцом и дядей. А еще потому, что занимаешься строительным бизнесом.

– Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что ты настоящая фанатичка?

– Много раз говорили.

Но его улыбка показала, что он не особенно доверяет тому, что Габриэла способна верить во что-то слепо и безгранично.

– Нет, – сказал он серьезно. – Ни я, ни мой отец, ни отец моего отца не имели никакого отношения к мафии. Возможно, поэтому мы все много и упорно работали, а до сих пор не разбогатели. Хотя, конечно, мы не нищие. Впрочем, нас это устраивает.

Когда он замолчал, Габриэла уже твердо знала, что влюбилась, – и, возможно, влюбилась так, как никогда в жизни. Как могло так случиться, что они встретились на похоронах, так мало знакомы, а сейчас они вдвоем ремонтируют кухню в родительском доме? Боясь выдать Нику свои чувства, Габриэла решила вернуться к нейтральной теме:

– Может, нам следует вернуться к работе, а потом позавтракать?

Поднявшись, Ник протянул ей руку. – Ты права, действительно пора заняться делом.

На мгновение Габриэла поддалась искушению спросить, что он подумает, если она поцелует его, но передумала, догадываясь, что его ответ помешает им закончить работу.

– Что случилось? – спросил Ник, взглянув на ее лицо, когда они вошли и остановились посреди кухни.

– Я припомнила, сколько же здесь всякого случилось с тех пор, как на кухне в последний раз делали ремонт. – Она отколупнула кусочек старой высохшей краски. – Смотри – зеленый слой под белым, а под ним розовый…

– Помнишь времена, когда стены здесь были зеленые?

– Я тогда была еще ребенком, а мама – здорова.

– Как это случилось? – внезапно спросил он.

– Случился удар. Но как это произошло, нас тогда особенно не волновало. Куда важнее – почему? Она была еще так молода.

– Ты испугалась?

– Сначала да, а потом привыкла, и мне стало казаться, что она всегда была такой. Люди ко всему приспосабливаются. Потом, когда я стала старше, я начала горевать о ней, тем сильнее, чем ближе приближалась к возрасту, когда это случилось с ней. А теперь страх меня оставил, как только подобная участь постигла Пита. Я поняла, что несчастливые номера выпадают как в рулетке и не могут два номера подряд выиграть или проиграть.

Ник очень внимательно выслушал ее, потом заметил:

– Эти философские взгляды – насчет предопределения, неизбежности судьбы, уготованной для каждого из нас, – ты в это веришь?

Габриэла едва заметно улыбнулась, потому что он как будто читал ее мысли. Все, что она говорила или делала с момента их встречи, вызывало в нем повышенный интерес. Казалось, он воспринимал каждое ее высказывание как голос, звучавший с небес.

– Не всегда, – сказала Габриэла с еле заметной улыбкой, – только когда это касается жизни и смерти.

– И только? Может быть, ты объяснишь мне, что еще ты считаешь важным?

Габриэла нахмурилась, размышляя:

– Все, что происходит «между» – лучше сказать, между рождением и смертью – и есть подлинная жизнь.

Ее взгляд выражал печаль.

– Почему же ты выглядишь такой несчастной?

– Я все время думаю о Дине.

– Что с ней?

Как она могла объяснить малознакомому человеку, что она чувствовала себя полной идиоткой, удалившейся с позором с похорон и не предпринявшей никакой попытки объясниться с дочерью. Она сама себе вынесла приговор быть презираемой своим ребенком, которого так любила!

– Я очень беспокоюсь за нее.

– Почему?

Как ей не хотелось отвечать на этот вопрос Ника и вообще продолжать разговор на эту тему. Она привыкла говорить всем, кто имел право интересоваться ее отношениями с дочерью, что не чувствует своей вины перед Диной. Это была явная ложь, но она служила Габриэле прикрытием, и сейчас она попыталась прибегнуть к этой же лжи.

– Мне кажется, что Дина жалеет о нашем разрыве. Но я не знаю, как утешить ее.

– Неужели? По-моему, это в твоих силах.

– Конечно, я должна проявить инициативу, но передо мной столько препятствий, не правда ли?

– Это главная проблема, которая тебя волнует?

– Не только!

– Может быть, я смогу чем-то помочь?

– Может быть, хотя я скоро уезжаю.

Он усмехнулся:

– Излагай свои проблемы, и я буду их решать по очереди.

Габриэла укоризненно посмотрела на него.

– Ты ведешь себя как плохой игрок в покер, все твои чувства отражаются на лице, – заметил он.

Она выдавила улыбку:

– Я просто подумала о Пите – что он больше никогда ничего не почувствует, даже боль.

На мгновение она почти поверила, что Ник как раз тот человек, который способен защитить ее, уберечь от всех неприятностей, успокоить. Она затаила дыхание, глядя, как он спустился с лестницы и двинулся вперед, и только вздохнула, когда Ник подошел к столу, взял чашку и отпил кофе.

– Знаешь, встречаются живые люди, но совершенно бесчувственные. – Он обернулся к ней: – Ты не из их числа?

– Я не знаю.