Чтение онлайн

– Может быть, тебе стоит об этом задуматься?

Этот затянувшийся разговор был ей в тягость. Габриэла, не ответив, вновь молча принялась за работу. Ник тоже взялся за скребок. Она обратила внимание на его руки. Это были руки скульптора или, скорее, руки, которые скульптор мог бы с вдохновением изваять или высечь из камня. Но, если бы ее спросили, что больше всего ей нравится в Нике, она бы выбрала рот. Габриэле представилось, как его губы приближаются к ее раскрытым губам.

– Почему? – неожиданно спросила она.

– Что «почему»?

– Почему ты меня об этом спросил? Неужели я такая?

– Прости, я сказал не подумав, – извиняющимся тоном ответил Ник.

Ей показалось, что больше нет причин скрывать свои чувства, и сразу стало удивительно легко. С Ником не надо было спорить, отвечать на какие-то вопросы, а только получать удовольствие от общения с ним, наблюдать, как он работает и изредка, украдкой поглядывает на нее.

Во время лекции Дина без конца ерзала на сиденье и зевала. Экран погас, в аудитории вспыхнул свет, и Джошуа вышел к кафедре. Обычно он не стоял во время занятий, а стремительно расхаживал по аудитории, чуть наклонившись вперед, с маленькой записной книжкой в кожаном переплете в руке.

– В первой сцене просмотренного нами фильма мы видели Марину, сидящую за рулем трактора и вспахивающую колхозное поле, расположенное где-нибудь возле Костромы. В отдалении Игорь занят ремонтом другого трактора. Подобные кадры я называю сексуальными сценами во время трудового процесса. Вскоре Марина и Игорь встретятся…

Некоторые девушки, сидящие в аудитории, захихикали, другие обменялись многозначительными взглядами и вздохами.

– Итак, вы теперь имеете представление о кино, относящемся еще к периоду застоя. – Джошуа обвел аудиторию взглядом, не замечая желающих ответить студентов, поднявших руки.

– Как мы можем судить об этом, мисс Моллой?

Дина, не зная, что ответить, суетливо стала одергивать на себе старую отцовскую твидовую куртку. Джошуа стоял, скрестив руки на груди, и с безразличным выражением на лице ждал, пока Дина достанет очки, словно это могло помочь ее памяти. Она не могла ничего сказать, не зная сути фильма, за которым почти не следила.

– Прошу меня простить, – наконец сказала Дина, – но я не смогла сосредоточиться.

– Вы понимаете, мисс Моллой, что вы в этом году заканчиваете слушать этот курс?

– Да, прошу меня простить, – опять повторила она.

Подруги начали перешептываться, искоса поглядывая на нее, но Дине было безразлично, кто что о ней подумает. Другая мысль поразила ее – ведь Джошуа все знал о постигшем ее несчастье и мог бы быть более деликатным. Разве можно быть таким бесчувственным, эгоистичным? Ему было прекрасно известно, что она вернулась в колледж только потому, что у нее нет другого пристанища; и на его лекцию она пришла только потому, что сил не было сидеть в своей комнате в одиночестве и выслушивать по телефону жалобы Клер и Адриены на их страдания и тоску.

Дина попыталась объяснить Джошуа, какой беспомощной и расстроенной она себя чувствует, как нуждается в сочувствии и поддержке, когда он так неожиданно заявился к ней прошлой ночью. Он только заметил, что ему требуется партнерша для секса, что перерыв в интимных отношениях ухудшает самочувствие и ведет к быстрому старению. Джошуа разделся, и его огромный член выглядел даже угрожающе и, казалось, скоро просто прорвет трусы. Орган подобной величины ей пришлось однажды видеть на станции подземки. Его демонстрировал, бесстыдно распахивая пальто, какой-то маньяк. Пока Джошуа раздевался, Дина объясняла знатоку советских фильмов и тел юных девиц, как она собирается отомстить своей матери, явившейся как ни в чем не бывало из Парижа на похороны отца. Джошуа слушал рассеянно, только изредка поддакивал, делал удивленное и многозначительное лицо, а сам между тем неторопливо раздел Дину и отнес на кровать. После их недолгой разлуки Джошуа был неукротим. Дина практически всю ночь не спала, так что поутру на занятиях ей было абсолютно все равно, где и как займутся любовью Марина и Игорь. В Костроме или еще где-нибудь…

После всего этого он еще издевается над ней, приставая на лекциях с вопросами. С этим пора кончать. Без всякого сожаления… Она сама удивилась, почему не сделала этого раньше.

Боже, как нескончаемо долго тянется лекция, – уж не специально ли Джошуа затягивает ее? Если уж она докатилась до того, что отдается человеку, который ни в грош ее не ставит, который не только не любит ее, но и не желает не то чтобы любить, но и понять, то как жить? Впрочем, так и должно было случиться – Дина наконец поняла простую истину, что у женщин, у которых непросто складываются отношения с мужчинами, в детстве были трудности в общении с отцами. Для того чтобы разобраться в этих проблемах, следовало пережить потерю отца, явно баловавшего ее и настраивавшего против матери. Недаром и мама, и даже Адриена пеняли отцу, что он неправильно ведет себя с Диной, что это пагубный для нее путь, ведущий к разочарованиям в будущем. Даже Адриена укоряла Пита в том, что он устроил дочери нескончаемый день рождения.

Пытаясь сосредоточиться на лекции, Дина прислушалась. Джошуа распространялся на тему, которую прекрасно знал:

– Давайте поговорим о сексуальном равноправии в коллективе. – Он легко взбежал вверх по проходу, при этом чем-то напомнил ведущего телевизионного шоу. – Потому что, как вы помните, в финале фильма Марина соблазняет Игоря. Эта сцена принципиально отличается от того, что мы видим в западных пуританских фильмах… – Остановившись, он погрозил пальцем хихикнувшей девице в задних рядах. – Так будет продолжаться, пока кинематограф свободного мира будет подчиняться глупым, давно устаревшим правилам, регулирующим отношения полов.

Если бы у Джошуа в руках был микрофон на длинном проводе, он запутался бы в этом проводе, так энергично двигался он по аудитории взад-вперед.

– Женщины хотят иметь, – продолжал Джошуа, – свой дом и машину, но больше всего они желают обладать мужчиной, который бы открывал двери в доме и косил газон. – Он сделал большую паузу. – Итак, Марина очень хочет Игоря. Она сама говорит об этом! – воскликнул он. – Помните, она говорит: «Игорь, иди сюда!»

Профессор сбежал вниз к кафедре и продолжил лекцию:

– Итак, они совокупились, вступили во внебрачную связь, называйте это как угодно. – Он повернулся лицом к аудитории. – Давайте, девочки, теперь послушаем вас. – И он обратился к рыжеволосой девушке, ссутулившейся на своем месте: – Что вы думаете об этом, мисс Лемей?

– О чем «об этом»? О верности? – выпалила она. – Как к ней относятся в обществе?

Джошуа засмеялся, откинув назад голову.

– О какой верности может идти речь в Костроме? Верности нет места ни в Москве, ни в Киеве, ни в Питсбурге, ни в Торонто и Нью-Йорке, ни в любом другом месте, которое находится в стадии культурного и интеллектуального развития или уже достигло его.