Чтение онлайн

Все трое офицеров понимали, что расчет на добровольную отставку Фиделя Кастро не только наивен, но и противоречит всей их работе, при которой подразумевались революционные, но контролируемые изменения на Кубе. Разумеется, от власти отстранялась Коммунистическая партия Кубы и вместо нее к руководству страной приходили умеренные социал-демократы. Их, правда, пока на Кубе не было, но, согласно разрабатываемым планам, на эту роль должны были претендовать либеральные коммунисты посткастровского времени. Примерно подобная ситуация была и в большинстве прежних социалистических стран, где к власти приходили бывшие коммунисты, довольно быстро менявшие красные знамена большевиков на желтые флаги социал-демократов.

Наконец, на четвертый день их принял заместитель директора, пожелавший ознакомиться с результатами их работы. Данченко коротко информировал о проделанной работе, показал список кандидатур. Последней фразой он закончил свое сообщение.

— Мы исходили, — невозмутимо сказал он, — из ваших сообщений, что после третьего июня на Кубе не будет Фиделя Кастро. Все последующие изменения даны с учетом этого фактора.

Генерал слушал не перебивая, стараясь вникнуть в механизм принятых решений. Лишь когда весь доклад был полностью закончен, он кивнул головой.

— Вы хорошо поработали, подполковник. Ваша группа должна отрабатывать и оставшиеся кандидатуры с учетом возможного военного вмешательства. Вы дали верный анализ происшедшего, но не учли главного. В случае смерти Фиделя на остров хлынут сотни тысяч бывших эмигрантов, ненавидящих прежнюю власть и способных внести серьезные корректировки в ваш план. Вы меня понимаете?

— Мы построили и такой график вероятности, — возразил Данченко, — но там слишком много неуточненных факторов. Кроме всего прочего, мы не можем исключить и возможных последствий американского вторжения на Кубу. В случае гражданской войны такое развитие событий представляется нам наиболее вероятным.

Генерал нахмурился.

— Это как раз не самый лучший вариант. В таком случае мы теряем на Кубе автоматически все наши станции электронного наблюдения. Вы понимаете, как это для нас важно.

— Без сохранения Фиделя на острове это не представляется возможным, — твердо сообщил Данченко.

— Вы убеждены в этом? — вдруг необычайно тихо спросил генерал.

— Да.

— Это убеждение всей группы или ваше личное?

— Это убеждение всей группы, генерал. В случае насильственной смерти Фиделя Кастро мы потеряем Кубу навсегда.

Наступило молчание. Заместитель директора мрачно посмотрел на лежавшие перед ним бумаги. Потом негромко сказал:

— Продолжайте работать над анализом с учетом тех событий, о которых я вам сказал. Внесите уточнения в график.

Список ваших кандидатур нужно расширить лидерами эмиграции, которые наверняка захотят играть в будущем правительстве Кубы весомую роль. В общем, поработайте над этим с учетом и этих факторов. Все свободны.

Когда все трое офицеров разведки вышли из его кабинета, он минут десять сидел молча, словно решая для себя какую-то трудную задачу. Затем решительно поднял трубку стоявшего слева от него телефона.

— Они у меня были, вы разрешите зайти?

— Да, прямо сейчас.

Заместитель директора Службы внешней разведки поднялся, поправил свою короткую прическу и вышел из кабинета. В приемной директора его уже ждали.

— Он вас ждет, — сказал секретарь, показывая на двери. Генерал вошел в кабинет. Директор службы СВР был маленький полный мужчина с несколько постным выражением лица. Он говорил обычно глухим, неприятным голосом.

— Как анализ? — спросил директор.

— Как мы и предполагали. При всех вариантах в случае его смерти там начинается хаос. Можно было бы контролировать положение в случае его естественной смерти, но в случае убийства начнется неуправляемая реакция. Это мнение всей группы. На Кубе возможны плановые изменения, но контрреволюция сметет все, в том числе и наши станции.

Директор побагровел.

— Ваше мнение, что мы должны предпринять?

— Остановить группу «Чиновника», — твердо заявил генерал, — они действуют по намеченному плану, и к третьему июня у них все будет готово. Единственное, что мы можем сделать, — это дать приказ остановить операцию.

— Поздно, — словно раздумывая, покачал головой директор, — американцы уже запустили свою машину.

— Но все еще можно остановить, — продолжал настаивать генерал, — мы теряем гораздо больше, чем они. Мы потеряем все свои станции. Они, как обычно, в последний момент откажутся от своих слов.

Директор пожевал губами. Как опытный прагматик, он понимал, что его заместитель прав. Но, как руководитель центрального аппарата, он отвечал прежде всего перед Президентом. А тот поставил ему совсем другие условия. И говорить о них заместителю было совсем не обязательно.

— Вы все варианты учли? — недовольно спросил он. — Возможно, там были и другие факторы.

— Они даже смягчили ситуацию, — ответил генерал, — там могут начаться такие события, что весь мир содрогнется. Представляете злобу и ненависть тех, кто вот уже столько лет сидит в Америке, лишившись своих земель и фабрик? А эмигранты? Там будет такой взрывной, неуправляемый материал, что страшно подумать.

— Мы не можем отменить операцию, — глухо оборвал его директор, — понимаете, не можем. Ни при каких вариантах. Договоренность была на самом высоком уровне, мы ничего не можем сделать.

— Значит, вы считаете, что нам нужно продолжать операцию?

Директор молчал. Он, отвернувшись, глядел в окно. Потом нехотя выдавил:

— У вас есть другие предложения?

— Они были нашими самыми верными союзниками в Америке, — напомнил заместитель, — нам больше никто и никогда не поверит.

— Мы, генерал, обязаны проводить в жизнь курс нашего руководства, — патетически сказал директор, и сам, поняв, как это прозвучало фальшиво и неубедительно, молча сжал губы.

— А если это ошибочный курс? — спросил генерал.

— Это не нам решать, — сразу отрезал осторожный директор.

— Я не понял, — встал подтянутый генерал, — передать «Чиновнику», чтобы продолжал операцию «Мрак под солнцем»?

Директор опять молчал. Он смотрел куда-то в сторону. Директор был раньше ученым и теперь вдруг с неожиданной ностальгией подумал о своей прежней работе.