Чтение онлайн

— Один умный американец, — вдруг глухо произнес директор, не глядя на своего заместителя, — однажды сказал, что только глупцы и покойники не меняют своих мнений. Вы меня понимаете?

У генерала дернулась левая щека. Он все отлично понимал. Когда он вышел, директор, поднявшись со своего места, принялся ходить по кабинету. Он знал, что настроения большинства сотрудников его ведомства будут похожими, и столь негативная реакция на эту операцию, собственно, планировалась с самого начала.

Только абсолютный циник и беспринципный прагматик, каким был бывший генерал Чернов, мог согласиться на эту грязную и подлую работу. Чернов согласился сразу. Он был уже несколько лет на пенсии и при любом раскладе уже ничего не терял. Но приказывать ему должны были они, и это была самая неприятная миссия директора. Он помнил взгляд своего заместителя, когда он впервые сообщил ему о подобном предложении. Он помнил глаза этого генерала. Впрочем, наверное, и остальные сотрудники реагировали не очень радостно. Он нервно дернул головой, снова пожевал губами.

Конечно, легко работать в Министерстве обороны или в Министерстве иностранных дел. Там за последние пять лет успели выбросить всех несогласных генералов и всех строптивых послов. Там легче можно укрыться за спину Президента. Это он решает, кому быть генералом, а кому послом. Кроме того, любой недовольный сразу на виду. Президент не побоялся отправить на пенсию даже такого любимого в народе генерала, как командующего Четырнадцатой армией, генерала Лебедя.

А в разведке положение совсем иное. Здесь артиллерийские залпы не всегда помогают. Он же не может бегать к Президенту и просить его менять каждый месяц всех резидентов на местах. Не говоря уже о собственных генералах и офицерах. Когда везде под предлогом борьбы с коммунистами выгоняли старые кадры, ему удалось сохранить почти всех. Благо в разведку неуклюжий Президент не стал влезать. Ему было тогда просто не до этого. Конечно, все эти люди блестящие специалисты, но… И вот тут заключалось главное противоречие. Все эти специалисты старой школы были в душе убежденными коммунистами. Никакие августы и октябри не могли их переделать. Они яростно ненавидели новую власть, но предпочитали выполнять свой воинский долг, презирая государственных чиновников и дорвавшуюся до власти жадную и глупую камарилью.

Единственное, в чем заключалось их преимущество, была относительная свобода действий. Разведка традиционно считалась закрытым учреждением, и сюда не заглядывали идеологические ревизоры, стремящиеся найти недовольных режимом во всех государственных организациях.

Директору СВР удалось даже почти невозможное. В эпоху бурных перемен, когда руководителей центральных ведомств меняли почти ежегодно, когда только в контрразведке за пять лет поменяли пять руководителей, а Генерального прокурора страны не могли утвердить целых три года, он по-прежнему оставался на своем месте, сумев плавно переплыть со своим ведомством из одной страны в другую и не растерять при этом своей команды. Теперь вместо благодарности эта команда проявляла недовольство, пытаясь проводить собственный курс. Он нахмурился. Нет, пока он здесь, этого не будет. Но, может, правы его офицеры, а не чиновники Президента?

Он снова сел в свое кресло и поднял трубку правительственного аппарата. Поколебавшись немного, он все-таки набрал пять цифр, позвонив министру иностранных дел. К счастью, тот оказался на месте.

— Здравствуйте, — сказал директор, — позвонил посоветоваться.

— Добрый день, — обрадовался министр. Он всегда симпатизировал директору внешней разведки. Это был единственный человек в высшем руководстве страны, который знал, чем Байрон отличается от барона и почему Америку не назвали Индией. У всех остальных дремучий уровень невежества вполне соответствовал их внешнему виду.

— Мы заканчиваем операцию, о которой договаривались, — осторожно начал директор, даже по правительственному телефону он не хотел говорить ничего лишнего, — тут возникли некоторые сомнения. Наши аналитики считают, что возможны серьезные осложнения. Особенно в период после изменения ситуации. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Конечно, понимаю, — у министра тоже был глухой голос, но с каким-то мягким акцентом, — но мы должны идти на неизбежные в таких случаях жертвы.

— Мы можем потерять там то, что имеем, — напомнил директор, — и тогда в этой части мира у нас не будет никаких станций.

— Мы же об этом говорили, — осторожно сказал министр, — пока никаких принципиальных изменений не будет. Мы достигли тогда договоренности по всем основным вопросам.

— Мои люди считают, что возможно непредсказуемое развитие событий, — снова попытался объяснить директор. Он старался говорить как можно мягче, зная, что министр может тут же позвонить Президенту и обвинить самого директора в излишнем консерватизме и срыве прежних договоренностей. А Президент не любил, когда кто-то начинал импровизировать.

Тяжело больной руководитель государства, находившийся всецело под контролем своего окружения, он не доверял своим министрам, осмеливающимся на независимые действия. В последние месяцы Президент даже разучился говорить самостоятельно, предпочитая читать по бумажке заранее написанный текст. Министр иностранных дел считался любимчиком Президента, и его побаивались даже всемогущие фавориты главы государства. И в разговоре с министром директор всегда подсознательно помнил об этом важном для себя моменте. Но министр в этот день был настроен благожелательно.

— Мы никак не можем менять наших договоренностей, — снова повторил он, — иначе нас не поймут. Раз уже было решено, пусть так и будет. В конце концов, мы получаем несравненно больше, чем отдаем. Думать нужно и о собственной стране.

— Конечно, — сразу согласился директор, невольно поморщившись. Бывший демократ и либерал, которого в мире называли господин «Да» за постоянную готовность услужить американцам, в последние годы заделался вдруг державником и патриотом. Это было смешно и глупо, но министр, кажется, не хотел признаваться даже самому себе в абсурдности подобной смены позиций.

Директор положил трубку, вздохнул. Подумал немного и позвонил своему заместителю.

— Операция должна идти строго по плану. Никаких неожиданностей, — строго сказал он.

В конце концов, подумал он, все эти генералы должны быть мне благодарны за то, что до сих пор сидят на службе, а не протирают штаны в городских парках на скамейках для пенсионеров.

Заместитель директора, положив трубку, также довольно долго молчал и только затем нажал кнопку селекторной связи.

— Передайте в Мексику для «Чиновника». Операцию проводить строго по плану. Даем подтверждение на сотрудничество.