Шрифт:
Annotation
Садистская и кровавая история "МРАЗИ" - еще одна работа Кетчама, основанная на настоящем уголовном деле: Пол Бернардо и его жена Карла Хомолка стали известны как "Убийцы Кен и Барби". Они надругались над тремя школьницами в своих извращенных играх, а затем убили их. Все это они записали на видео.
Большинство диалогов Кетчам взял непосредственно из полицейских записей...
Джек Кетчам
ГЛАВА 1
ГЛАВА 2
ГЛАВА 3
ГЛАВА 4
ГЛАВА 5
ГЛАВА 6
ГЛАВА 7
ГЛАВА 8
ГЛАВА 9
ГЛАВА 10
ГЛАВА 11
ГЛАВА 12
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.
Это очень шокирующая, жестокая и садистская история, которую должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.
В оригинале повесть называется "Weed Species" - инвазивные растения, которые наносят экологический ущерб местным видам. В данном случае это метафора, означающая "подонки", "мерзавцы", "ублюдки" и т.п. Повесть основана на преступлениях канадских маньяков, которых в СМИ прозвали "Убийцы Кен и Барби": Пол Бернардо и Карла Хомолка изнасиловали, пытали и убили как минимум трех молодых женщин.
WEED SPECIES: В экологии. Инвазивный вид, также называемый инвазивным экзотическим, - это организм, который намеренно или случайно завезен в район, где он не является местным, и где он успешно вторгается и нарушает естественные экосистемы, вытесняя местные виды. Этот термин чаще всего применяется к растениям, но не ограничивается ими.
Смотрите также кудзу, водяной гиацинт, зебровую мидию, бирманского питона, экотуризм, социопата.
"Овощи более серьезны, чем люди, и более чувствительны к заморозкам".
– Фрэнсис Пикабиа[1]
Джек Кетчам
"МРАЗИ"
ГЛАВА 1
Примерно через час после того, как она убедилась, что родители спят наверху, Шерри выключила телевизор, подошла к дивану и разделась перед видеокамерой Оуэна. Медленно стянула спортивные штаны и трусики, затем сняла через голову футболку с Бэтменом, расстегнула белый тренировочный бюстгальтер[2] и спустила его с плеч по рукам. И, наконец, приложила кухонное полотенце, смоченное в "Галотане"[3], к лицу спящей сестры.
Снотворное в рождественском "Дайкири" Талии наконец-то подействовалo, и теперь оставалось только следить, чтобы она не проснулась. У Шерри был богатый опыт работы с "Галотаном" в ветеринарной клинике, но там его вводили в виде пара вместе с кислородом через маску, а не вручную, так что придется быть осторожной. Видит Бог, она не хотела убивать свою младшую сестру. Лишь бы она была в отключке столько времени, сколько потребуется Оуэну, чтобы ее изнасиловать.
Талия была блондинкой, как и Шерри, но в тринадцать лет волосы на лобке у нее были еще такими же тонкими и белыми, как и волоски на руках, а ее бледная кожа отражала зеленые и красные огни рождественской елки, словно ее украсили к празднику в светящихся пастельных тонах. Зеленый был почти такого же нежного цвета, как и платья, которые Шерри всего неделю назад выбрала для подружек невесты.
Это была непростая неделя - планировать и свадьбу, и изнасилование. От Оуэна не было никакого толку. На свадьбу был заказан ужин на 120 персон в ресторане легендарного отеля "У монаха". Перепела, фаршированные крабовым мясом. А девственность Талии была ее рождественским подарком Оуэну - девственность и видеокамера. Ей необходимо правильно организовать и свадьбу, и изнасилование.
– Убери волосы с ее лица, чтобы я мог его видеть. Так, теперь пососи грудь, - сказал он.
Она улыбнулась в камеру. Сначала сосок был солоноватым на вкус и очень мягким и гладким, а затем сморщился. Она провела языком по ареоле и снова улыбнулась.
– Теперь введи в нее палец. Так. Теперь два.
– Черт. У нее месячные.
– Правда?
Она убрала полотенце. Достаточно,– подумала она.
– С этим надо поосторожнее.
– Да.
Оуэн пожал плечами.
– У нее все равно пойдет кровь, верно? Оближи пальцы.
– Это отвратительно, Оуэн.
– Просто сделай это.
Она догадывалась, что кровь есть кровь. Время от времени она пробовала свою. Она медленно облизывала пальцы, пока Оуэн снимал крупным планом.
– Вкусно?
– М-м-м-м-м, - солгала она.
– Опустись на нее. Сделай ее мокрой.
– У нее же месячные, Оуэн.
– Ну и что?
– Она уже мокрая.
– Ну, так сделай ее еще более мокрой.
– Это действительно отвратительно.
Шерри задумалась. Что, если сестра проснется и увидит, что она делает? Господи.
– Хорошо, подожди секунду.
Она несколько мгновений подержала полотенце над лицом Талии, опустилась на колени, приподняла левую ногу сестры и поставила ее так, чтобы ступня упиралась в полированный пол.
У Талии там был привкус крови и стоял мускусный запах, который ей не нравился.
Оуэн снова снимал крупным планом. Она вылизывала пизду совсем недолго. И не слишком глубоко. Нельзя заходить так далеко.
– Ладно, твоя очередь, она готова.
Она видела, что он определенно готов, еще до того, как расстегнула молнию и стянула с него джинсы и трусы.
– Хочешь сначала минет?
– Нет, все в порядке.
– Я еще раз приложу полотенце. На всякий случай.
– Хорошо.
Она еще немного подержала полотенце над лицом сестры, а затем потянулась за камерой, и Оуэн протянул ее ей. Она поднесла окуляр к глазу, направила на Оуэна, который забирался на сестру сверху, и держала крепко.
– Счастливого Рождества, милый, - сказала она.
Он улыбнулся в камеру и скользнул внутрь.
* * *
Крови было не так много, как она помнила по своему первому разу, и она знала, что Оуэн счастлив. Он всегда хотел девственницу, а в девятнадцать лет Шерри определенно не была подходящей кандидатурой. Это его разочаровало. Теперь он ее получал. В пизду, в попку и снова в пизду. Но он занимался этим совсем недолго, внезапно вышел из нее, и Шерри поняла по его лицу, что что-то не так.