Мститель
Шрифт:
– В Тарды отбились, здесь не смогли.
Шепель спросил:
– Где это произошло?
Андрей указал на кромку спуска:
– Там, вдоль вершины склона, на холмах.
– А ударили боевики из леса?
– Из леса!
– Да, здесь у ребят шансов отразить внезапное нападение превосходящих сил противника не было. Помянем их?
Шепель отцепил от ремня флягу:
– У меня спирт еще с базы затарен. Да и выпить перед выходом мы не успели. Наверстаем упущенное?
– Если только помянем. А наверстывать упущенное дома будем.
– Пойдет!
Майор повернулся к Бирюкову:
– Ты как, Иван? Будешь?
– Помянуть ребят – святое дело.
– Правильно.
Шепель налил спирт в крышку фляги. Выпил сам, наполнил крышку, передал по очереди Дементьеву и Бирюкову. Выпив, Андрей спросил:
– А чего вдруг решили вас сюда кинуть? Или командование считает, что сам не справлюсь с Кабаном?
– Не в этом дело, Андрей! Просто Крым с Тимохиным решили, что втроем будет легче взять эту гниду.
– Ладно, на то они и командиры, чтобы решать. Но предупреждаю: Кабан – мой! Что бы ни происходило при нашей встрече, вы не вмешиваетесь.
Шепель развел руки:
– Какой разговор, Андрюха? Твой – значит, твой!
– А куда группы пошли? В Ростов?
– Нет! В гарнизон у Джербета. Где раньше ваш отряд «Валдай» базировался.
– Да, базировался. Интересно, что сейчас представляет собой Джербетский гарнизон?
– Вместо вас, слышал, туда бросили отдельный десантно-штурмовой батальон.
– Ну, хоть так! И все равно непонятно, на хрена было «Валдай» разгонять?
– В жизни очень многое происходит непонятного.
– Тоже верно. Значит, нас подберут сразу же после отработки Кабана?
– Да! Вызовем вертолет, Ступин и прилетит.
– Ясно! Когда примерно ждать Кабана?
– Ближе к утру. Но пасти местность следует начать с вечера. Хрен его знает, этого Кабана, может, он по жизни марафонец и для него семьдесят километров не дистанция.
– Но с ним женщина?!
Шепель вздохнул:
– Сейчас, боюсь, уже нет!
– В смысле?
– А на хрена она Кабану? Это при побеге и для выхода в знакомый район ему нужен был проводник. Дальше – нет.
– Это в стиле Кабана.
Подал голос Бирюков:
– Это в стиле всех духов.
Шепель сказал:
– Верно.
Повернулся к Дементьеву:
– Ты тут каждую кочку знаешь. Давай, определяй для нас с Иваном позиции. Здесь и сегодня ты – старший.
– Ну тогда так...
Дементьев осмотрелся. Через полчаса майор Шепель и прапорщик Бирюков находились на позициях. Бирюкова Андрей выдвинул в «зеленку», откуда прапорщик мог контролировать подход к скале и с юга и с юго-запада. Шепель перекрыл тропу от поляны с родником. Андрей остался на своей прежней позиции. И вновь медленно потянулось время, как ручеек песка с бархана.
Благополучно уйдя из района аула, преодолев первый переход в двадцать километров за пять часов, в 7.00 Кабадзе, шедший след в след за женщиной, приказал:
– Все, Лейла, привал. Час. Позавтракаем. Продолжим движение в восемь часов. Устала?
– Я привыкла к дальним переходам.
– Ты уверена, что мы идем в верном направлении?
– Да! Ошибиться трудно, сначала надо идти строго на север. Пройдя километров пятьдесят, изменить направление на северо-западное. Дальше недалеко до пастбищ.
Приняв от женщины лепешку, Кабадзе кивнул:
– Это хорошо, что ты уверена. Что бы я делал без тебя, Лейла? Мне одному не удалось бы уйти от русских. Я обязан тебе жизнью и никогда этого не забуду. Ты будешь иметь возможность убедиться в том, что Лечо Кабадзе умеет быть благодарным.
Лейла улыбнулась:
– Много ли женщине надо? Любящего мужчину рядом, свой дом, детей.
– У тебя будет все!
– Ты не пожалеешь, Лечо, что из многих женщин, которые и красивее и моложе, выбрал меня.
– Знаю.
Беглецы перекусили. Запили лепешки водой, легли на траву рядом друг с другом. Кабан закрыл глаза. Он уже все решил и отдыхал. Лейла думала о будущем. О той новой, сказочной жизни, что обещал ей отдыхающий рядом мужчина. Женщинам нравятся красивые сказки, даже при понимании, что любая сказка – это ложь. Но ложь сладкая, такая желанная…
В 8.00 они продолжили марш.
К 21.00, совершая пятый переход в десять километров, Кабадзе начал узнавать местность. Он быстро сориентировался, выйдя на поляну. Отойдя к кустам, Кабан потянулся:
– Все, Лейла, на сегодня марш закончен. Сколько мы прошли?
Женщина, опустив на траву узелок с лепешками, ответила:
– Больше пятидесяти километров. Осталось немного. Но уже темно, и ты прав, следует устроить ночной привал. Я наломаю веток, а ты разведи костер, ладно? К рассвету будет холодно!
– Я согрею тебя, дорогая.
– Рядом с костром будет уютней.
– Ну хорошо, далеко не уходи.
Кабан развел костер. Лейла наломала веток, из которых соорудила спальное ложе.
– Нам будет хорошо, Лечо!
Бандит взглянул на женщину, изобразил подобие улыбки, больше похожей на звериный оскал:
– Конечно, дорогая. Очень хорошо.
Лейла присела к костру, разложив рядом платок, на который выложила куски лепешки. Кабадзе поставил рядом фляжку с водой.
После скромного ужина Лейла легла на постель из еловых лап. Кабадзе, выкурив сигарету, прилег рядом. Костер медленно таял сбоку, согревая беглецов. Кабан сказал:
– Я хочу тебя, дорогая!
Лейла ответила: