Чтение онлайн

— Это в честь тебя, командира всех командиров, товарищ Сталин!.. — и уложил шестнадцатого фашиста.

«С этих пор, — писал тов. Славек, — «рыжий мельник» заговорил».

Двенадцатилетний Вилик Рубежин дважды остался круглым сиротой. В первый раз, когда коричневые бандиты заняли его родной город Минск, мальчик остался один, не зная, куда девались его родители. Его семьей стала подпольная организация в Минском гетто. Вилик был нашим лучшим связным. Всюду, где требовались ловкость, быстрота и изворотливость, посылали Вилика. Сколько бы раз в течение дня ни требовалось пробраться за ограду гетто, Вилик пробирался, и всегда благополучно. Если нужно было разыскать кого-нибудь в городе, даже не зная точного адреса, это поручалось Вилику.

Когда из гетто стали уходить в лес значительные группы, Вилик сделался проводником и разведчиком.

Все время он упрашивал: «Отпустите меня в лес! До каких пор я буду торчать в гетто!» Он мог бы, конечно, уйти самовольно с первой же группой, но это был мальчик дисциплинированный: нет — значит нет, и разговаривать нечего! Отпустить Вилика из гетто нам было очень трудно.

Когда Вилик все же пришел в партизанский отряд имени Дзержинского, бойцы вначале смотрели на него с удивлением. В 12 лет он, после тяжелой жизни в гетто, выглядел совсем ребенком. «Что мы будем с этим «детским садом» делать?

Но командир Кашинский знал, что для нас в гетто значил Вилик, и в приказе, который читали перед всем отрядом, специальный параграф гласил:

Сиротства своего Вилик давно уже не чувствовал. Он был постоянно в движении, часто ходил в гетто и возвращался, аккуратно выполнив задание. Он получил и оружие — обрезанную по его росту винтовку, которую партизаны называли «ППВ» — пулемет-пистолет Вилика.

Прекрасные отношения установились между высоким, широкоплечим украинцем из Полтавщины Александром Борисенко и мальчиком из гетто Виликом. Они не расставались. Вместе ели, вместе спали и вместе ходили на боевые операции.

Однажды Александр ушел без Вилика, и Вилик осиротел во второй раз. Недалеко от местечка Рубежевичи Борисенко был убит. Смерть Александра для всех нас была большим горем. Мы отомстили за него. Вражеское гнездо, откуда стреляли в Александра, мы разнесли до последнего кирпича.

Но Вилик не мог успокоиться: — «Почему меня с ним не было!» Вилик был уверен, что ему удалось бы уберечь Александра. Вилик сделался молчаливым. Мальчишеское лицо стало по-взрослому серьезным, плечи как будто раздались вширь. Вооруженный теперь с головы до ног (помимо «большой винтовки», он имел полученные в наследство от Александра наган и гранату), Вилик стал прекрасным наездником, считался в отряде лучшим разведчиком.

Его группа направилась к шоссе, ведущему к важной железнодорожной станции Негорелое. Гитлеровцы чувствовали себя там очень уж свободно. Автомашины носились по этой дороге туда и обратно, так что было трудно улучить минуту, чтобы заложить мину.

Группа растянулась неподалеку от шоссе, надо было притаиться и лежать, не поднимая головы. Вилик на четвереньках подполз к самому шоссе. Когда легковая машина, шедшая впереди колонны грузовиков, оказалась совсем близко, Вилик поднялся во весь рост и бросил в нее гранату. Это послужило сигналом для всей группы партизан. Они начали обстреливать остальные машины и устроили на шоссе такую «кашу», что немецкие санитарные повозки, прибывшие позднее, долго возили раненых и убитых бандитов. Крестьяне из ближних деревень потом передавали: 47 гитлеровцев было убито, а сколько было ранено, никто не знал.

Ко дню своего тринадцатилетия Вилик насчитывал семь спущенных им под откос вражеских эшелонов. Отдыхать в лагере Вилику было скучно. Поэтому он большую часть свободного времени проводил либо возле железной дороги, либо в засаде, откуда следил за каждым шагом врага, чтобы потом передать командиру важные сведения.

Не с легким сердцем командир отряда решил отправить Вилика на «Большую землю». А вот и случай подходящий — на партизанском аэродроме приземлился советский самолет. Как же это отряд обойдется без Вилика? Но ничего не поделаешь… Пусть летит, пусть живет на свободной советской земле, учится и наверстает то, что потерял за эти без малого три года.

Так партизанский отряд, заменивший Вилику сначала родителей, а потом — верного и лучшего товарища Александра Борисенко, в самый разгар борьбы позаботился о судьбе тринадцатилетнего Вилика Рубежина. О дальнейшей судьбе молодого борца за нашу Родину Вилика Рубежина заботятся сейчас наше Советское государство и отыскавшийся за это время отец Вилика.

Вначале их было трое, — трое 16-летних из Минского гетто: Фимка Прессман (в партизанском отряде имени Буденного ему присвоили шуточное прозвище «Чуланчик»), Абрашка Каплан и Зямка Митель. Они пришли в лес с Наумом Фельдманом и держались неразлучно. Вместе им было легче переносить боль круглого сиротства. Вместе им, наверное, скорее удастся утолить жгучий гнев против убийц их родителей, братьев и сестер. Но ни у одного из них за плечами ничего не было, кроме 16 лет. Поэтому они выбрали командиром первой диверсионной группы партизанского отряда имени Буденного тов. В. Кравчинского, — того самого, который в гетто подготовил их к отправке в лес. Затем к ним прибавился Юзик Зибель, белорусс, тракторист из деревни Саковичи (Койдановского района), — тоже шестнадцатилетний. Так возникла пятерка бесстрашных истребителей немецких эшелонов и автомашин. Каждый из пятерки обладал качествами, которые, вместе взятые, давали диверсионной группе возможность совершать дела, гремевшие по всей окрестности.

Спокойствие и рассудительность Кравчинского были как воздух необходимы горячим головам шестнадцатилетних. Широкие знакомства Юзика среди крестьян ближних деревень давали им возможность всегда подробно знать о каждом шаге врага, о его боевых средствах и слабых местах. Благодаря Юзику крестьяне нередко присоединялись к пятерке и ходили вместе с ними взрывать железнодорожную линию. Абрашка обладал тем, что называется «партизанской смекалкой». Как бы враг ни обставлял себя сторожевыми пунктами, пулеметными гнездами и караульными постами, Абрашка пробирался в самые ответственные места, выслеживал, узнавал все, что нужно, и во-время исчезал. Смелость Зямки была известна всем в отряде. Прежде, чем отправиться на рискованную операцию, он, бывало, пройдется по окрестным деревням, проведет собрания, беседы, почитает крестьянам оперативные сводки. С отеческой любовью деревня каждый раз провожала Зямку, чувствуя, что путь его сопряжен с величайшими опасностями и трудностями. Фимку Прессмана все знали, как упрямца. Достаточно было сказать: «Чуланчик, не лезь туда, — там гитлеровцев чортова пропасть!», — чтобы он поступил наперекор. Он должен был своими глазами увидеть, действительно ли так велико число вражеских солдат, и не удастся ли малость «прочесать» белобрысые головы арийцев?..

Однажды пятерка направилась по обыкновению поближе к Минску, чтобы попытать счастья на немецком эшелоне. В пути они узнали, что в деревне Капличи (километрах в трех от партизанского Старого Села) остановились на ночлег шесть немцев. Хороши были бы «языки», надо их живьем захватить!..

Пятерка направилась в деревню и проделала всю операцию так ловко, что все шесть немцев во главе со своим офицером без единого звука попали живьем в руки партизан. Это обогатило отряд оружием и амуницией. Однако, это было проделано между прочим. Основная работа предстояла на железной дороге.