Мутабор, Абузяров Ильдар Анвярович

Мутабор

на обложку

Абузяров Ильдар Анвярович

Шрифт:

Грегор Стюарт утверждает, что это все во имя блага страны, но могу ли я ему верить?

Так я думал, ища ответа то в расписном потолке, то в больших, раскрашенных живой листвой, окнах дворца, пока мой взгляд не привлекла книжка, что лежала рядом с троном Омара Чилима. Я взял книгу в переплете из кожи эрзерумских быков и открыл на последней странице, собираясь погадать по этой книге.

НЕБО В АЛМАЗАХ

(Эпилог из второй книги)

Вода небесная превращалась в снег. Алмаз Алексеевич вышел с завода на сверкающий льдом и хрустящий под ногами мир. Старушка зима давно сняла волшебные зеленые очки лета, сказка закончилась, и все вернулось на круги своя. Теперь мороз словно законсервировал и улицу, и дом, и завод – все, что более всего в жизни ценил и любил Алмаз Алексеевич. А в это время, схватившись за сердце, рухнул на пол конторы как подкошенный Диамант. Микроскопический осколок алмаза, как каяк Кая, пройдя порогами кровеносных бурных рек, ткнулся острием о берег сердца, вгрызся носом в эластичную плоть, зарылся, словно в илистый берег. Диамант лежал, закатив глаза, и видел, как идет снег, сыплет и сыплет себе спокойно и неторопливо. Он чувствовал, как постепенно холодел и отмирал один орган за другим. И зачем ему была нужна земля в алмазах, когда все небо выстелено перед ногами? Постепенно снег успокаивал и вносил небесную ясность ума, засыпая белым саваном все в округе, в том числе и эту историю.

Дочитав книгу до конца, я принял решение. Я понял, что если я откажусь быть двойником Стюарта, то это будет ударом по нему. Пусть не физическим, но психологическим, ибо рухнет его вера в «мы».

И потом, я не смогу помочь простым людям вроде Мухи и Кати, мамы и брата Абата. А им помочь я просто обязан, даже если мне придется ради этого отказаться от самого себя и стать тенью Стюарта.

– Я согласен, – сказал я, глядя появившемуся Грегору Стюарту в глаза, – но при одном условии.

– Говори!

– Я согласен быть твоим двойником, если только ты тоже станешь моим двойником. При условии, что ты поменяешься и перестанешь пренебрегать человеком в себе, каким бы маленьким и глупым он ни был. Перестанешь им пренебрегать, даже если он тебе покажется тупым, как камень, или глупым, как лошадь. Ибо теперь нет никакого «я», а есть только «мы»!

– Ровно это же я предлагал и тебе.

– Значит, ты согласен стать двойником гужевой лошади Фараса Аббаса? – спросил я после короткой паузы, пристально посмотрев в глаза Омару Чилиму, понимая, что в эту секунду решается, будет ли наш народ и наша страна одним единым целым.

– Я согласен! – ответил Омар Чилим, увидев свое отражение в моих глазах. – Я меняюсь. А ты?

– И я меняюсь! – увидел я отражение своего отражения во все более стекленеющих глазах Чилима, ровно до тех пор, пока это отражение не появилось еще и в слезе – Мутабор!