Мутант
Шрифт:
Если обычные люди когда-нибудь поймут, что делают параноики…
По дорожке приближался Бартон. Он шел легкой и пружинистой походкой юноши, хотя ему было уже за шестьдесят. Его парик был стального седого цвета, и Мак-Ни мог ощутить внимательную настороженность в мыслях охотника. По профессии Бартон был натуралистом, охотником на крупных хищников. Однако иногда среди этих хищников оказывался человек.
«Вверх по лестнице», — подумал Мак-Ни.
«Хорошо. Так что, здесь?»
«Скоро прибудет Кэллахан.»
Их мысли не путались. Абсолютный семантический символ, означавший Кэллахана, в мыслях Мак-Ни был проще; у Бартона он был окрашен ассоциациями более чем половины жизни, проведенной в конфликте с группой, которую он ненавидел, теперь уже почти патологически. Мак-Ни не знал, что лежало за яростной ненавистью Бартона. Один или два раза он уловил туманный образ девушки, ныне мертвой, но когда-то помогавшей Бартону, но такие мысли всегда были неустойчивы, как отражения в неспокойной воде.
Бартон вошел в комнату. У него было смуглое, покрытое шрамами лицо, и привычка криво улыбаться, так что гримаса была почти насмешливой. Он сел в кресло, передвинул кинжал в более удобное положение и подумал о выпивке. Мак-Ни достал шотландское виски и содовую. Солнце ушло за гору, и ветер стал прохладнее. Индукционный аппарат начал подогревать комнату.
«Удачно, что ты поймал меня. Я отправлялся на север. Беда там.»
«С нашими?»
«Как обычно.»
«Что на этот раз?»
Мысли Бартона расширились.
«Риск для Болди»
(Болди без парика с бандой кочевников)
(Поселения, подвергшиеся набегам)
(Не носящий парика телепатически не обучен)
«Без парика? Параноик?»
«Ничего не знаю. Не могу связаться.»
«Но… кочевники?»
Усмешка Бартона отразилась в мыслях.
«Дикари. Я разберусь. Нельзя допустить, чтобы люди связали Нас с совершающими набеги кочевниками.»
Мак-Ни задумался. Прошло много времени со Взрыва, когда жесткое излучение впервые породило мутацию и принесла децентрализацию культуры. Но именно в те дни появились кочевники — недовольные, не пожелавшие присоединиться к союзам поселений, бежавшие в леса и на неосвоенные территории, и жившие там жизнью язычников — но всегда мелкими группами, опасаясь беспощадных атомных бомбардировок. Кочевников встречали не часто. Иногда с вертолета можно было мельком заметить фигуры, скрытно шагающие одной колонной через Лимберлостскую территорию, или через болота Флориды, или где-нибудь еще, где сохранились старые леса. Но жить они были вынуждены скрытно в глубине лесов. Иногда они совершали набеги на отдаленные поселения — ни так редко, впрочем, что никто не считал кочевников угрозой. Они были в лучшем случае помехой, и большей частью держались подальше от городов.
Найти среди них Болди было не столько исключительным, сколько удивительным событием. Телепаты образовывали расовый союз, подразделяющийся на семейные группы. Дети, подрастая, вливались в него. Возможно что-то вроде заговора параноиков. Не знаю, какого сорта.
Мак-Ни опорожнил свой бокал.
«Нет смысла убивать Кэллахана, ты знаешь», — напомнил он.
«Это тропизм, — мрачно ответило сознание Бартона. — Ответная реакция организма. Когда я ловлю их, я их убиваю.»
«Нет…»
«На Них действуют определенные методы. Я использовал адреналин. Они не могут предвидеть действия неистового бойца, поскольку он сам не может их предвидеть. С Ними нельзя сражаться так, будто играешь в шахматы, Даррил. Тебе нужно заставить их умерить свои возможности. Я убивал некоторых из них, заставляя их использовать машины, которые реагируют не так быстро, как мозг. Фактически — тень горечи — мы рискуем, строя планы на будущее. Параноики могут читать наши мысли. Почему бы не убить Это?»
«Потому что нам, возможно, придется идти на компромисс.»
Взрывная волна горячей, неистовой ярости заставила Мак-Ни содрогнуться. Протест Бартона был ошеломляюще настойчивым.
Мак-Ни перевернул свой бокал, наблюдая за оседающей влагой.
«Но параноики распространяется.»
«Тогда найди способ перехватывать их Мощь!»
«Мы пытаемся. Но пока такого способа не существует..»
«Найди секретный диапазон для нас.»
Сознание Мак-Ни подернулось пеленой тумана. Бартон мысленно посмотрел вдаль. Но он уловил обрывок чего-то. Он старался не задать вопрос, горевший внутри него.
Мак-Ни пробормотал:
— Еще нет, Дэйв. Я не могу даже думать об этом; ты это знаешь.
Бартон кивнул. Он тоже понимал опасность предварительной разработки плана. Не было возможности выставить эффективный барьер разведке параноиков.
«Не убивай Кэллахана, — умолял Мак-Ни. — Дай мне руководить.»
Бартон уступил.
«Он приближается. Сейчас.»
Его более организованный мозг, натренированный чувствовать присутствие мысленного излучения, которое всегда сопровождает разум, уловил вдалеке обрывки мыслей. Мак-Ни вздохнул, опустил бокал и потер лоб.
«Да… этот Болди у кочевников… Могу я привести его сюда при необходимости?» — мелькнула мысль Бартона.
«Конечно.»
Потом возникла еще одна мысль — уверенная, сильная, спокойная. Бартон неловко пошевелился. Мак-Ни послал ответ.
Через минуту Сергей Кэллахан ступил в комнату и остановился в ожидании, настороженно глядя на натуралиста. Это был стройный светловолосый человек с мягкими чертами лица и волосами настолько густыми и длинными, что они напоминали гриву. Только притворство заставляло параноиков носить парики в столь экстравагантном стиле, да еще, пожалуй, их врожденное недовольство.
Он казался вполне безобидным, но Мак-Ни показалось, что в комнату вошел дикий зверь. Что в средневековье обозначали львом? плотский грех? Он не мог вспомнить. Но в сознании Бартона он уловил отголосок подобной мысли: хищник, которого следует убить!
— Здравствуйте, — сказал Кэллахан, и по тому, что он говорил вслух, Мак-Ни понял, что параноик считал хозяев дома низшими существами, достойными лишь его высшего презрения. Это было характерно для параноиков.
Мак-Ни поднялся; Бартон — нет.
— Не хотите ли присесть?
— Пожалуй, — Кэллахан завалился в кресло. — Вы — Мак-Ни. А о Бартоне я слышал.
— Похоже, не без этого, — тихо сказал охотник. Мак-Ни поспешно наполнил бокалы. Бартон к выпивке не прикоснулся.
Несмотря на полную тишину, в комнате присутствовало нечто, напоминающее звук в четвертом измерении. Попыток прямого телепатического общения не было, но Болди никогда не бывает в полной ментальной тишине, разве что в стратосфере. Отзвуки мыслей других людей казались отголосками забытых мелодий токкаты или фуги. Ход мыслей одного человека непроизвольно подстраивался под ход мыслей другого, подобно тому, как солдаты, совершенно не задумываясь, держат шаг. Но Кэллахан шел не в ногу, и казалось, от этого диссонанса дрожит даже воздух.