Чтение онлайн

Я поднесла пальцы к его губам. Его боль была моей болью. И подумала, что так будет всегда.

— Я пришла к тебе, — ответила я ему. — И я действительно твоя.

Он отвернулся от меня, ведя сражение между совестью и любовью, такой же сильной в нем, как и во мне.

— Мне нечего предложить тебе.

— Свою любовь. Я больше ничего и не хочу.

— Она уже принадлежит тебе с первого мгновения, как я взглянул на тебя. — Он снова повернулся ко мне и коснулся моей щеки. Я видела сожаление и тоску в этих красивых глазах. — Бьянка, у нас нет никакого будущего. Я не посмею и не смогу просить тебя бросить то, что ты имеешь.

— Кристиан…

— Нет. Как бы я ни страдал, я не сделаю этого. Я знаю, ты отдала бы мне все, что я попрошу, хотя я не имею никакого права просить, но потом ты опомнишься и возненавидишь меня.

— Нет. — Слезы хлынули из глаз, особенно горькие на ледяном ветру. — Я никогда не стану ненавидеть тебя.

— Тогда я возненавидел бы себя, — он снова прижал мои пальцы к губам. — Но я умоляю тебя, пока лето, приходи сюда хотя бы на несколько часов, когда сможешь, и мы притворимся, что зима никогда не наступит. — Он улыбнулся и нежно поцеловал меня. — Приходи на свидания со мной, Бьянка, при солнечном свете. Позволь мне нарисовать тебя. Я буду счастлив.

Итак, и завтра, и каждый день в течение этого сладкого бесконечного лета я буду встречаться с ним. На скалах над морем мы возьмем столько счастья, сколько сможем.

— Ну, здравствуйте.

Услышав хриплое приветствие, Слоан оторвался от своих записей насчет бильярдной комнаты и увидел гибкую цыганку в ниспадающей цветастой одежде. Длинные пряди рыжих волос струились по ее плечам и спине. Мечтательные зеленые глаза оценивающе прошлись по нему, прежде чем она впорхнула в комнату, будто эта женщина имела все время мира и желала щедро его потратить.

— Привет.

Слоан уловил ускользающий аромат сорванных полевых цветов до того, как она протянула ему руку.

— Я Лила. — Ее голос был таким же ленивым и кокетливым, как и глаза. — Вот уже несколько дней нам не удавалось встретиться.

Если существует мужчина, который не получил бы удар от такого зрелища, подумал Слоан, то тот просто уже умер и похоронен.

— Я по-настоящему жалею об этом.

Она засмеялась, потом радушно пожала ему руку. Первые впечатления очень высоко ценились Лилой, и она уже решила, каков он.

— Я тоже. Особенно сейчас. Чем занимаетесь?

— Стараюсь прочувствовать это место и людей, живших здесь. А что делали вы?

— Была занята выяснением того, влюблена ли я.

— И?

— Нет.

Лила мягко пожала плечами, но он уловил задумчивость в ее глазах, прежде чем она повернулась, обходя комнату.

— Итак, что вы планируете здесь сделать, Слоан O'Рили?

— Элегантный обеденный зал в стиле рубежа веков.

Он отодвинул назад виндзорский стул, [7] на котором сидел, и махнул рукой на разбросанные по библиотечному столу бумаги.

— Вон там уберем часть стены, откроем проход в смежное помещение, добавим несколько стеклянных раздвижных дверей и получим гостиную.

— Точно такую же, как это?

— Точно такую же, как это… после того, как решим строительные проблемы. Я нарисую несколько предварительных эскизов для вашего семейства и Трента, чтобы вы могли рассмотреть их через несколько дней.

— Странное чувство, — пробормотала Лила, проводя пальцем по старому пыльному подлокотнику стула, — представить это место новым и возродившимся, и людей здесь. — Если бы она закрыла глаза, то смогла бы совершенно ясно увидеть это помещение таким, каким оно было когда-то. — Они часто давали большие приемы, изысканные и шикарные. Могу себе вообразить моего прадеда, стоящего здесь около бильярдного стола, потягивающего виски и обдумывающего разные махинации. — Она повернулась к Слоану. — Вы думаете обо всех этих вещах, когда рисуете эскизы, ощущаете давление этого места?

— Собственно, именно так я и действую. Там на полу есть подпалина. — Он махнул карандашом. — Представляю себе, как какой-нибудь толстяк в вечернем костюме попыхивает сигарой, обсуждая войну в Европе. Несколько других стоят у окна, сняв пиджаки, покачивают стаканы с бренди и рассуждают о фондовой бирже.

— А может, слушают игру на фортепьяно и сплетничают о последней парижской моде. — Лила склонила голову. — Или продумывают возможности повлиять на голосование.

— Согласен.

— Думаю, вы именно тот человек, который нужен Башням, — решила она. — Могу я взглянуть на ваши рисунки или тем самым помешаю вам работать?

— Мой жизненный принцип — никогда не отказывать красивой женщине.

— Какой вы проницательный и умный. — Она подошла, оперлась на его плечо и подвинула к себе бумаги. — Это что — императорская комната?

— Что?

— Императорская комната, так мы называем лучшую гостевую комнату. Там на потолке должны быть арфы и херувимы. — Откинув волосы через плечо, девушка наклонилась ближе. — Здорово.

Гардеробная превратится в уютный салон, отметила она, укомплектованный небольшим баром с напитками и закусками и развлекательным центром, который будет скрыт за оригинальной деревянной обшивкой. Ванная почти не изменится, но дополнится джакузи, поставленным туда, где раньше была кладовая.

— Непревзойденное совершенство этого столетия, — пробормотала Лила. — Вы только слегка изменили первоначальное расположение.

— Трент предупредил, что хочет получить роскошь и удобство, не изменяя атмосферу. Мы сохраним большинство оригинальных материалов и сделаем копии того, что восстановить уже нельзя.