Мы из спецназа. Лагерь

На эту чернавку Дмитрий Харитонов, директор охранного агентства «Кандагар», обратил внимание в первую же минуту. Тут и специалистом по востоку необязательно быть, чтобы понять: дамочка явно оттуда. Во всяком случае, на фоне окружающих весенних красок, на фоне голубых, узорчатых и розовых платьев наряд девушки действительно выглядел крайне вызывающе. Черный, туго завязанный под подбородком платок, черное до пят платье и черный несколько мешковатый жакет. На спине девушки красовался брезентовый рюкзачок, а агатовые глаза взирали на топчущихся вокруг людей с откровенной неприязнью. Она и передвигалась более чем странным образом - вонзаясь в толпу, словно маленький ледокол, одним своим видом заставляя окружающих раздаваться в стороны. Очередь в кассу дамочка так и не стала занимать, - напрямую подошла к окошечку и, дождавшись, когда в сторону шагнет пожилая бабуля, немедленно сунула вперед руку с деньгами. Будь это кто другой, окружающие немедленно бы возмутились, однако на этот раз люди в очереди предпочли промолчать.

–  Ты кого там высматриваешь?
– поинтересовался Тимофей Лосев.

–  Да вон, гляжу и удивляюсь. Никак шахидка к нам в гости пожаловала.

–  Шахидка?
– грузный Тимофей проследил за взглядом друга.
– Эта та в черном?

–  Ну да, сейчас билеты как раз покупает.

Тимофей пригляделся.

–  Да брось, какая она шахидка! Просто наглеет девица. Знает, что народ всего черного боится, вот и косит под террористку.

–  Может, и так. Только такой прикид и ментов может привлечь. Того и гляди подойдут документики проверить.

–  А чего им проверять? Знают же, что нормальные шахидки в такой балахон рядиться не будут. У нас тут не Иран, слава богу, и не Саудовская Аравия.

–  Нормальные шахидки?
– Дмитрий хмыкнукл.
– Это ты здорово сказал…

Из людского круговорота вынырнул тот, кого они провожали, а именно Стас Зимин, их давний друг, сослуживец и коллега по охранному агентству. Приветственно махнув рукой, он выпалил:

–  Все, мужики, хватайте вещи и погнали!

–  А дамы твои где?

–  Давно уже на перроне. Нас дожидаются.

–  Оперативно, однако!

–  А как вы думали! Мы - не вы, ногами шевелить умеем!

Друзья подхватили тяжелые сумки и дружно зашагали к железнодорожному переходу. Вперед, как обычно, пустил Лосева. Огромный и непотопляемый, он торил дорогу своим друзьям, легко раздвигая толпящихся вокруг людей. Дмитрий машинально отметил про себя, что вокзал за последние пять лет существенно изменился. Даже какой-то европейский лоск наметился, - появились справочные компьютеры, автоматические двери, игровые автоматы. Тем не менее, толчея осталась прежней, и шагать приходилось, буксуя в море людских тел, стараясь не толкнуть снующих под ногами детей.

–  Самолетом надо было лететь, - проворчал Лосев.
– Что вас тянет на эти паровозы?

–  Ничего, - утешил Стас.
– В один конец можно и в вагонах потрястись. Опять же Натахе будет интересно, - представь, она еще ни разу не путешествовала поездом. И потом - нас ведь четверо, вот и займем разом купе. А обратно уже на самолетике полетим.

–  Дело ваше, только все равно не понимаю…

–  Чего ты не понимаешь?

–  Ума не приложу, как ты с ними управляться будешь. Три бабы - это ведь… - Лосев покрутил лунообразной головой, пытаясь подобрать определение поточнее, - это ж хуже Чернобыля! Такой геморрой, что и врагу не пожелаешь!…

–  Спасибо за дружеские слова!

–  А чего ты дуешься? Я ведь правду говорю! Мне тебя, оглоеда, жалко.

–  Не переживай, как-нибудь справлюсь.

–  Будь современнее, Лосев!
– фыркнул Дмитрий.
– Не все же такие старперы, как мы с тобой.

–  А он, стало быть, не старпер?
– Тимофей кивнул на Стаса.

–  Выходит, что нет. И телом не стар, и духом молод!
– Дмитрий хохотнул.
– Да ты сам посмотри вокруг! Мир-то у нас движется прямиком к шведскому общежитию. Женщины розовеют, мужики голубеют.

–  И что в этом хорошего?

–  А что плохого? Один хрен, измены на каждом шагу. Опять же - мужиков не хватает, детей воспитывают не матери, а пришлые няньки. По мне - так уж лучше пусть восточные гаремы появляются.

–  Ага, особенно когда есть на что эти самые гаремы содержать… - проворчал Тимофей.

–  Пессимист ты, Тимоха! И главного никак не поймешь.

–  Что же, по-твоему, главное?

–  А то, что именно бабы нас будут в скором времени содержать. В смысле, значит, обувать, кормить и поить. Вот и прикинь, кто окажется в выигрыше!

–  Ну, и кто?
– грузный Тимофей непонятливо нахмурился.

–  Да тот у кого гарем окажется больше!
– Харитонов на ходу боднул друга плечом.
– А мы с тобой - два дурака при единственных женах - так и останемся нищими офицерами.

Поглядывая на друзей, Стас весело ухмылялся. Не желая втягиваться в скользкий спор, Тимофей ускорил шаг, и всего через пару минут они вышли на нужную платформу.

Дам своих - Натаху, Зинаиду и Марго - Стас Зимин разместил в купе и, скоренько разложив вещи, отправился к проводнице брать белье и полотенца. Он пришел чуть раньше положенного, но чары мужские сработали и на этот раз. Хмурая проводница, до этого трескучим баритоном распекавшая нерадивых пассажиров, немедленно расцвела в улыбке и торопливо полезла на верхнюю полку выбирать белье получше и посвежее. Душевно поблагодарив хозяйку вагона, Стас двинулся в обратную дорогу. Увы, его дамочки как раз затеяли переодевание, и дверь оказалась запертой. Пришлось набраться терпения и ждать в коридоре. Поезд еще не выехал за пределы сортировочной станции, и с тягучим скрипом вагоны покачивались, неспешно набирая скорость. Мимо то и дело протискивались пассажиры с бельем и подстаканниками, - вагонное пространство обживали с обстоятельностью опытных колонистов. Чтобы не мешать людям, Зимин отправился со своим постельным тюком в тамбур. Здесь комфортом тоже не пахло, а пахло угольной пылью, копотью и табаком, зато не наблюдалось толкучки и не приходилось втискиваться спиной в шаткие стены. Вынужденное бездействие Стаса ничуть не тяготило. Еще там, на фронте, он в совершенстве обучился искусству ожидания. В иных засадах спецназовцы просиживали по десятку и более часов - практически без еды и воды, ни единым шевелением не выдавая своего присутствия. Порой такие предосторожности выводили из себя, представлялись излишними, однако жестокая практика свидетельствовала о том, что в одном случае из десяти терпение приносило свои законные дивиденды. Тот, кто умел терпеть, доживал до рассвета и побеждал, торопыги же хватали пули от снайперов, а то и самым паскудным образом проваливали операции. Так или иначе, но сейчас Зимину было о чем подумать.

Никому из своих сослуживцев он до сих пор не сознался, что к своему «гарему» - ко всем четырем женщинам - он успел всерьез прикипеть и привыкнуть. Проще было бахвалиться и рассказывать про мужское великодушие, про несчастных брошенок, которым Зимин не мог не протянуть руку. Большинство знакомых этому охотно верило, как верило и мифу о том, что женщин на земле больше, чем мужчин, а значит и подобрать себе удачную пару - форменный пустяк. Глядя на героический профиль Стаса, на его шрамы и бицепсы, в это трудно было не поверить, и, тем не менее, настоящая правда заключалась в ином. Человек, легко и просто способный убивать голыми руками, являющийся по всем параметрам стопроцентным мужчиной, Стас отчаянно боялся одиночества. Потому и ненавидел тишину гражданских комнатушек, где не с кем было делить еду, помыслы и постель, потому и любил войну со всей ее грязью и кровью, со всем ее жутким беспределом. Несмотря на поганые качества, война умела согревать людей, - она окружала друзьями и коллегами, заполняла жизненную пустоту простым и очевидным смыслом. И Стас прекрасно понимал тех солдатиков, что с окончанием боевых действий спешили придумать свою собственную войну. Без нее они уже не могли, и неудивительно, что кто-то из них развлекался играми в пэйнтбол и страйкбол, другие подавались к бандитам или в наемники. Что касается Стаса, то заменителем войны для него становились женщины. Возможно, таким образом сказывалось детство, проведенное без родителей, без доброй опеки многочисленных бабушек, дядь и теть. Немудрено, что женщины становились для него подобием матерей, дающих жизненную опору, помогающих совладать с внутренней тоской. Он и эту поездку на курорт замыслил именно потому, что решил укрепить пошатнувшийся семейный союз. Между тем, опасность раскола становилась все более реальной. С некоторых пор стала крепко призадумываться Зинаида, резко возросло число ухажеров у рыжеволосой красавицы Марго, а циничная Мариночка и вовсе вильнула хвостом, объявив в один прекрасный день, что выходит замуж за нефтяного магната из Тюмени. Влиятельный папочка сумел-таки убедить дочку в необходимости брака по расчету, а нефтяной король тюменского края устраивал их семейство по всем показателям. Да и трудно было устоять перед подарками, полученными накануне свадьбы. Тюменский бонза на мелочи, вроде квартир и машин, не разбрасывался, - одним величавым жестом он преподнес симпатичной невесте морскую двухпалубную яхту и экзотический остров в Индийском океане, арендованный на срок в шестьдесят лет. Само собой, на острове имелся скромный сорокакомнатный дворец, водились горы, водопады, ореховые и банановые рощи. Словом, Мариночка сделала Зимину ручкой и исчезла. Наверное, ее можно было понять, но сердце Стаса немедленно встрепенулось. Лиха беда - начало, продолжение могло оказаться еще более сложным. Последуй примеру Мариночки все прочие обитательницы нынешнего гарема, и Зимин вновь мог остаться в полном одиночестве…

Скрежетнула железная дверь, и из грохота межвагонного пространства в тамбур шагнула девушка в черном одеянии. Стас сразу подметил испуг на ее лице и румянец, проглядывающий даже сквозь характерный южный загар. За девушкой топали двое - оба молодые, в брюках хаки, штурмовых ботинках и полосатых тельняшках. По блестящим глазкам и каплям пота на лице легко было догадаться о том, что ребятки явно под градусом.

–  Куда же ты, цыпа! Или не нравятся русские парни?

Девушка попыталась было пройти в вагон, но сильная рука одного из парней стопором уперлась в дверь, не позволив ей это сделать.