Чтение онлайн

– Значит, он спрятал европий на нашем острове?
– в речи Сильвии звучало сильное сомнение.

– По крайней мере, есть основания предполагать, что некоторые люди так думают.

– Всё равно, не понимаю, зачем он полез в дом Нэвиллов?

– А вот это уже отдельный вопрос. Полез-то он в шестьдесят четвёртом, а Классен исчез в шестьдесят третьем. И машина его, которую нашли в шестьдесят пятом, выглядела так, словно отмокала пару лет.

– Подожди... То есть, Тэйлор пригнал классеновский грузовик на Флорида-Кис не в тот момент, когда вломился в мой дом, а годом раньше?

– Ну да, выходит так. Он где-то схоронил свою добычу, потом скрылся, выждал год и возвратился на остров. Может, цена на металл стала падать, может боялся, что кто-нибудь найдёт его тайник, а может, просто почувствовал, что с ним что-то происходит. Например, стал забывать, где сокровище спрятано. Вот и решил зафиксировать сведения на каёмке блюдечка. Да ещё и с применением профессиональных навыков.

– Действительно, шизик. А почему именно на этом блюдечке?

– Как раз потому, что шизик. Необъяснимая игра воспалённого ума. Слушай, надо разобраться с этим европием. Что, почём, когда?.. Короче, поройся в сети. А я, так и быть, продолжу давить на газ и крутить баранку.

– Скажите, какое благородство! Ну, ладно, дави, крути, только меня не отвлекай и сам не отвлекайся, а то уже скоро три...

Отвлекаться можно было сколько угодно. Ясная, безветренная погода, полупустая трасса и переставший, почему-то, капризничать джип позволяли это. Но за последние дни Ник вдоволь насмотрелся всех этих красот, поэтому, пока подруга углублённо изучала тему, он пытался измыслить ещё что-нибудь полезное из уже известных фактов. Увы, вдохновение покинуло его на первом же мосту. Единственно до чего он додумался: работа Джулии в геологической лаборатории может быть как-то связана с её интересом к кладу отца. Хотя, это и так было очевидно. Сильвия периодически издавала эмоциональные возгласы, качала головой, недоумённо поднимала брови, но попутчику ничего не сообщала. В конце концов Нику это надоело, и он решительно потребовал новостей.

– У меня их много, но не все тебе понравятся. С чего начать?

– Ну, ты уж порадуй старика.

– Ладно, старичок, европий нынче и в самом деле в цене. Почти пять тысяч за килограмм...

– А в тонне сколько килограммов?

– Хватит придуриваться! Тысяча, естественно.

– Что, ровно?

– В метрической - да. В остальных приблизительно.

– Классеновский грузовичок вполне мог взять тонну. Это ж пять лимонов зеленью. Немерено бабла!

– Немерено. Бабла, - передразнила его Сильвия.
– Ты хоть одну мою фразу до конца дослушай!

Ник жестом зашил себе рот. Она ещё некоторое время молчала, убеждаясь, что напарник в самом деле заткнулся, потом продолжила:

– Пять тысяч стоит чистый европий. Химически чистый. Может, не пять девяток, но хотя бы три. Такого в природе нет. Элемент очень активен. Окисляется на воздухе и в воде, вытесняет другие металлы из их солей. В руде присутствует в виде оксида. Содержание один процент. В самых лучших случаях два. Не больше. Получение чистого вещества - сложный технологический процесс, требующий промышленного производства. Классен никак не мог его организовать в походных условиях. Тем более, полвека назад.

После этих слов уже Ник терпеливо ждал продолжения. Но Сильвия оказалась кратка.

– То есть, - подытожил он наконец, - самородного европия не бывает, и везти он мог только руду.

– А руда, даже в количестве одной тонны, это не сокровище.

И тут Ник понял, почему его так беспокоила профессия Локридж.

– Одной - да, но если этих тонн будут сотни, а то и тысячи...

– Тысяча тонн не в один грузовик не влезет.

– И не надо. Где в штатах добывают европий?

Сильвия искала ответ не больше полуминуты.

– Только в одном месте. На востоке Калифорнии, в руднике с прозаическим названием "Перевал". Известны другие месторождения, но они законсервированы. В большинстве слишком бедная руда, да к тому же радиоактивная.

– Какие-нибудь расположены в Монтане, Айдахо или Вашингтоне.

– Вроде нет.

– То есть, жила, которую нашёл Классен на северо-западе, до сих пор никем не разрабатывается. Возможно, что о ней вообще никто не знает. Представь, что там какая-нибудь сверхбогатая руда. Не два процента, а три или четыре даже. Для геолога это было огромное открытие. Понятно, почему он сказал попутчику, что у него в кузове сокровище. Хотя там могла быть не тонна, а всего ведро этой руды. Ценность заключалась в знании, где лежит остальное. А Тэйлор понял неправильно, в смысле, буквально.

– Я пока тоже не очень тебя понимаю.

– Он думал, что получил сам европий. Сумасшедший, что возьмёшь. Но Джулия-то, пока не свихнулась, работала лаборанткой в геологическом институте. Она могла знать, как по составу сопутствующих пород определить, если не точное место, где нашли руду, то хотя бы район. Как там её специальность называлась, по-моему, у нас где-то было записано?

– Термоионная масс-спектрометрия, - ответила Сильвия ещё через минуту.

– Ну, вот видишь, это наверняка что-то дорогое и сложное, позволяющее проводить не только химический, но и изотопный анализ.

– Ты считаешь, она хотела найти месторождение?

– Ага. И как-то застолбить за собой право на его разработку. А потом уже получать сверхприбыль.

– А так можно?

– Я не знаю. Но вполне допускаю. Сначала, в прошлом веке, она думала, что руда в доме. А теперь поняла, что там лишь тарелка, на которой написано, где её искать.

– Любишь ты всякие изощрённые схемы выстраивать.

– Имеешь возражения?

– Куда уж мне! Ладно, раз ты такой смышлёный, получай ещё пару хороших новостей. Цена европия три раза выходила на пик. Сперва, в начале шестидесятых, на заре цветного телевидения, когда только с помощью европия умели получать по-настоящему красный, яркий люминофор.

– Люминофор - это то, что наносится на внутреннюю сторону экрана в кинескопах?
– на всякий случай уточнил Ник.