Чтение онлайн

— Хорошо начинаешь свою комсомольскую жизнь, — сказал Луговой. — Теперь в душ и отдыхать.

— А как же? — взмолился Федя. — Кузьма Никитич обещал, что я буду до конца работать с ним.

— После, после, сынок, когда отдохнешь, — ласково сказал Кузьма Никитич, — не бойся, работы хватит. Работа только начинается. — Он потрепал его по плечу. — Разве можно от такого помощника отказываться!

— Андрей Николаевич! — окликнула Перова рассыльная. — Вас вызывает к себе начальник управления.

Андрей и Луговой переглянулись.

— Могут приказом отменить наше решение, — сказал Андрей, пристально глядя на Лугового.

— Могут, — подумав, ответил Луговой, — я позвоню Еремееву и попрошу его поддержки.

Еремеев приехал в управление раньше Перова.

— Получил я, Спиридон Матвеич, интересный протокол партийного собрания на кожевенном заводе, — сказал он Самоходову, — и решил заехать к тебе разобраться.

Самоходов, конечно, понял, что дело тут не в протоколе, но виду не подал.

— Я уже вызвал директора завода. Должен сейчас быть.

— Отлично. Разберитесь в этом деле. А я посижу и послушаю, — сказал Еремеев, усаживаясь на диван.

Вошел Перов.

— Андрей Николаевич! — сухо поздоровавшись, сказал Самоходов. — Почему вы чисто технический вопрос, который должно решить руководство управления, поставили на обсуждение партийного собрания?

— Партийной организации по уставу предоставлено право контроля, — ответил Перов, покосившись на Еремеева. Тот сидел неподвижно с папиросой в руке и сосредоточенно рассматривал висящую на стене диаграмму.

— В данном случае ей нечего было контролировать. Вы еще не получили указаний управления.

— Я считал, что обсуждение этого вопроса на партийном собрании поможет вам принять правильное решение, — ответил Перов. — Поэтому и попросил секретаря парторганизации довести до вашего сведения решение партсобрания.

Самоходов нахмурился.

— Такими действиями вы подрываете авторитет управления, — наконец сказал он.

— Спиридон Матвеич, — возразил Перов, — мы уклонились от существа вопроса. Ведь главное в том, правильно ли мы решили. Мы убеждены, что правильно.

— Работники технического отдела убеждены в обратном.

— Не все, инженер Щегольков поддерживает наше мнение.

— Щегольков не строитель, а технолог, — возразил Самоходов, — ему тут не все ясно. Струйский прав. Вы только затянете ликвидацию аварии. Работать без лесов опасно. Можно повредить оставшуюся часть трубы. И даже могут быть человеческие жертвы.

— Это его доводы. Наши доводы вам также известны. Решайте. За вами право приказать нам.

Андрей покривил душой. Про себя он решил ни за что не останавливать работ, начатых Степняком.

Самоходов понял это.

— Легко сказать — решайте. В таком деле нужна осмотрительность и еще раз осмотрительность… Василий Егорович, — обратился он к Еремееву, — как твое мнение?

— Ты руководитель, ты должен решить, — строго сказал Еремеев.

— В таком случае я прошу совета.

— Совета, — подчеркнул Еремеев, — это другое дело. Тогда у меня вопрос. На какой срок сокращается продолжительность ремонта по проекту Степняка по сравнению с проектом Струйского?

— Примерно на месяц, — ответил Андрей.

— Сколько обуви спецзаказа выпускает завод в месяц?

— Тридцать тысяч пар.

— Значит, из-за нашей осмотрительности, — Еремеев подчеркнул это слово, — две дивизии должны идти в бой босиком? Так, Спиридон Матвеич?

Самоходов не отвечал.

— Что же молчишь? Ты просил совета, — уже резко бросил Еремеев.

— Хорошо, — после длительного раздумья сказал Самоходов. — Разрешаю продолжать работу по способу Степняка. Но помните, товарищ Перов, вы головой отвечаете за последствия.

Андрея задела эта угрожающая фраза, особенно тон, каким она была сказана.

— Приступая к работам, не дожидаясь вашего приказа, я тем самым уже принял на себя всю ответственность.

Самоходов вспыхнул, но, почувствовав свой промах, сдержался.

— Разрешили продолжать работу по вашему проекту, Кузьма Никитич, — сказал Андрей Степняку, вернувшись на завод.

— Вот и хорошо, что не совсем опоздали разрешить, — улыбнулся Кузьма Никитич, — а то поставили бы трубу без разрешения Самоходова.

Погруженный в глубокое раздумье, Спиридон Матвеевич не заметил, как дошел до дому, и очнулся от волновавших его мыслей, только поравнявшись с калиткой.

На службу и со службы он всегда ходил пешком, хотя часто возвращался поздно и квартира его была довольно далеко от управления.

— Начальство совершает моцион, — говорил по этому поводу инженер Струйский.

Но дело было не только в моционе. Самоходов считал, что машина дана ему для служебных разъездов.

— Спиридон Матвеич, — взывал к нему начальник АХО, — ведь это же правительством определено. Машина за вами закреплена персональная, так и в описи имущества значится.

— Персональная потому, — назидательно отвечал Спиридон Матвеевич, — чтобы кто попало на ней не гонял, чтобы дольше цела была. Государству убыточно каждый год начальнику управления новую машину давать. Значит, эту беречь надо. Понятно?

И он действительно берег машину. Без особой нужды никому не давал и сам ездил только по служебным делам.