Чтение онлайн

Голубоватый шар Мезы с крупным материком непривычных очертаний был скупо украшен пятнами и разводами белых облаков. Штурман корабля Клим Ждан с трудом оторвал взгляд от иллюминатора.

— Ящеры и исчезновение галактического корабля. Это же нелепость!

— И тем не менее он исчез, — хладнокровно ответил Кронин.

Инженер сидел, примостившись в уголке дивана и обхватив длинными руками свои худые плечи.

— Кстати, — Кронин покосился на штурмана, — ты совершенно напрасно относишься к ящерам с таким предубеждением.

Клим засмеялся, приглядываясь к инженеру.

— А давно ли ты записался в рептилофилы?

— С детства, — коротко ответил Кронин и пояснил: — Мой старший брат, с которым у меня часто возникали разногласия по самым разнообразным вопросам, терпеть не мог этих животных. Наверное, в пику ему я воспылал бескорыстной любовью ко всему племени пресмыкающихся. Помимо всего прочего, мне было любопытно наблюдать, как он прыгал и вопил, обнаружив у себя в постели какого-нибудь пресимпатичнейшего ужа.

В ответ на смех Клима инженер позволил себе чуть улыбнуться.

— Ящеры — удивительные создания. Куда до них солидным млекопитающим. Вспомни-ка мезозойскую эру Земли. Ящеры шутя покорили сушу, воду и воздух. Они научились ходить, бегать, прыгать, нырять, плавать и летать. Они овладели наиболее экономичным, двуногим способом передвижения и освободили передние лапы для дополнительных, зачастую универсальных функций. Самые крупные из них достигли высоты шестиэтажного дома, а самые мелкие смогли бы уместиться на человеческой ладони. Ящеры воплотились в такое количество видов, какое не снилось ни одному классу других животных. После рептилий природа не создала ничего нового.

— За одним единственным исключением, — заметил Клим, среди рептилий не было приматов, к которым имеем честь относиться и мы с тобой.

— К сожалению, — со вздохом согласился Кронин.

— Почему же к сожалению? К счастью!

— Пусть к счастью, не будем спорить по пустякам. А вот на Мезе, очевидно, всемогущий случай создал ветвь рептилоприматов, ящеров, обладающих сложно организованным мозгом. Сформировалось племя разумных мезойцев, которые остановили биологическую эволюцию планеты, заменив её эволюцией социальной точно так же, как это сделал на Земле человек.

Клим, с улыбкой слушавший домыслы Кронина, вдруг помрачнел, покосился на иллюминатор и пробормотал:

— Штанге и его экипажу от этого не легче.

Инженер дружески положил руку ему на плечо.

— Рано расстраиваться, Клим. Может быть, с ними не произошло ничего серьёзного. Какая-нибудь глупая безобидная случайность.

— Какая?

— А что, если на «Ладогу» напал гигантский динозавр? Кронин несколько оживился. — Эти твари способны на самые неожиданные поступки. Я сделал прикидочный расчёт и убедился, что брахиозавр или даже тиранозавр-рекс могли бы опрокинуть «Ладогу». Серьёзного ущерба кораблю это бы не причинило, но антенны дальней связи наверняка оказались бы повреждёнными.

— Но какими же надо быть растяпами, чтобы допустить такого страшного зверюгу к самому кораблю!

— Не забывай, мой друг, что на «Ладоге» был только один настоящий космонавт — Юстинас Штанге, двое других — учёные.

— Учёные, конечно, — люди мудрые, но ужасно легкомысленные. Иногда они увлекаются и теряют голову, как женщины или дети. Я нисколько не удивлюсь, если узнаю, что они специально подманили к самой «Ладоге» какого-нибудь тиранозавра-рекса, чтобы пополнить свою фильмотеку уникальными кадрами.

— У тебя бывали с учёными конфликты?

— Я говорю о принципах, а не о частностях, — важно ответил Кронин, — при чем тут мелкие личные конфликты? Просто учёные — ужасные люди! Ещё по неосторожности алхимиков на воздух взлетали романтические рыцарские замки. В эпоху машинного производства дела пошли куда с большим размахом и в руины превращались уже целые кварталы и города. А теперь?

Кронин сокрушённо покачал головой и грустно-доверительно заключил:

— Скажу тебе откровенно: возвращаясь на Землю, я всегда волнуюсь. На месте ли она? Не превратили ли её учёные, увлёкшиеся очередным многообещающим экспериментом, в облако космической пыли или плазменную туманность?

Однако, когда «Торнадо» сблизился с планетой, шутки прекратились: несмотря на все старания, не удалось обнаружить ни малейших признаков корабля. Он как сквозь землю провалился.

— Может быть, Штанге просто перепутал координаты? — без особой уверенности предположил инженер.

— Вот именно, — сердито ответил Клим, — перепутал координаты, посадил «Ладогу» на воду вместо суши и утопил вместе с экипажем.

— Ошибиться может каждый, — в раздумье проговорил командир корабля Лобов.

— Но вероятность такой ошибки ничтожна! — обернулся к нему штурман. — И потом, ошибка в координатах никак не объясняет молчания «Ладоги».

— Верно, — согласился Лобов и добавил: — Остаётся одно: тщательно обследовать место посадки, может быть, и найдутся какие-нибудь следы.

Задачу обследования Клим попытался решить стереофотографированием. В точке посадки «Ладоги» он не обнаружил ничего, зато в ближайшем городе сфотографировал диплодока. Гигант преспокойно брёл посредине улицы.

— А что там делает диплодок? Занимается археологическими раскопками? — съязвил инженер.

— Придётся тебе самому расспросить его об этом.

— У нас ещё все впереди, — пробормотал Кронин.

Инженер был не в духе. Он возлагал большие надежды на радиометрическую аппаратуру, совсем недавно установленную на корабле, но аппаратура писала лишь слабый фон пустыни.

— Ты пощупай город, — в шутку предложил Клим, — может быть, «Ладога» в нем спряталась. Не зря же туда ходят любопытные диплодоки!