Наблюдатель
Шрифт:
Почти без всякой надежды позвонил очередной Светлане (дай ей Господь всего хорошего и побольше) и узнал, что есть заявка на добермана. Света мне дала телефон, но предупредила, что просили взрослого кобеля черной масти.
– Наплевать, – подумал я, – красивше нашего коричневого – не найти. Во время прогулок по окрестностям почти все встречные засматривались на пса, останавливались и оборачивались вслед. Он подлечился и поправился за это время, раны затянулись, шерсть заблестела, глаза засверкали.
Созвонившись с женщиной из дальнего от меня сектора ближнего Подмосковья, я узнал, что недавно у нее погиб черный доберман, чемпион и медалист. Собаки у нее с детства и зверей этой породы она знает как облупленных. Маленького щенка-добермана брать не хочет, ибо они – исчадье ада. Она сказала, что посоветуется с сыном и, возможно, подъедет. Такой шанс упускать не хотелось и мы напросились приехать с песиком на смотрины.
Гостеприимная хозяйка, лет около шестидесяти, небольшого роста, активная и доброжелательная, содержала свою квартиру в идеальном порядке и завидной чистоте. Чувствовалось, что Весту здесь сразу все понравилось. Похоже, что он сам принял решение признать новую хозяйку, а она охотно с ним согласилась. Подошел сын, живущий неподалеку, а вскоре появилась и внучка. Доберман всех воспринимал приветливо, но только на новую хозяйку глядел с послушным восторгом. Ко мне в душу закралась ревность, но я ее подавил. Попили чайку в семейной обстановке. Судьбу пса не обсуждали – все было очевидно. Тепло попрощавшись, мы отправились домой с радостной для котов вестью.
Операция по перемещению собаки завершилась к всеобщему удовольствию. Рады все: мы, коты, доберман и новая хозяйка со своими домочадцами. Частенько перезваниваемся с ней, как с хорошей знакомой. Кобель попал в земной рай. Ему подобрали другое, наверно, более подходящее имя, так как этот нахал на новом месте перестал откликаться на Веста.
Иногда, встречая на улицах доберманов, любуюсь их гордой статью, но тихо радуюсь, что удалось отлично пристроить подобного постояльца от греха – подальше.
Надежда
Кто ты? (Следственно-документальный рассказ)
Что мы знаем о людях, с которыми пересекаемся в сетевых прогулках? Кто присылает нам сообщения? Однажды я проявил интерес к некой фигуре и узнал много неожиданного.
Мне этот образ показался любопытным.
Захотелось поделиться впечатлениями с путниками и-нетных дорог и обочин. Да не выцветут их следы вовек…
Кто же ты, критик наш суровый?
Фамилия прототипа не называлась из гуманных соображений.
Методы зондирования, опроса и провокации при подготовке данного материала не использовались.
Мне присылают письма.
Хорошее начало. Не так ли?
Эту простенькую фразу я содрал у Покровского. Так он начал один из рассказов, опубликованных в самом первом нашем сборнике «В море, на суше и выше…». У этого сборника даже номера не было. Мы и не предполагали, что изданий потом будет больше десятка. Тогда, летом 2002 года собрались авторы в количестве семи человек у меня в подмосковном поселке и учредили Содружество военных писателей «Покровский и братья», а я назвался исполнительным секретарем. Просьба не путать с ответственным. Хотя и этот номер тоже приходится иногда отбывать и исполнять… Поэтому-то во всех объявлениях и оповещениях, рекламках и зазывалках, посвященных Содружеству и его бумажным плодам, присутствует мой адрес электронной почты. Он же указан на информационной интернет-листовке Содружества. Вот, мне и пишут.
Шлют свои тексты толковые авторы и прожженные графоманы, приходят отзывы от читателей сборников и сослуживцев наших авторов, узнавших себя или знакомых. Кто только не пишет…
Когда откликов, в том числе и в прессе, стало слишком много, я завел в компьютере три папки, по которым и стал распределять все, что можно было отнести к критике нашего, не всегда литературного, проекта. Обозваны эти хранилища были просто и очевидно: Плюс, Минус и Фифи-фифти. Больше всего писем набиралось в последнем. Это связано с тем, что наряду с признанием наших несомненных заслуг, частенько осуждались грубости, жаргон и матерщина, встречавшиеся в текстах. В папке «Плюс» посланий было почти столько же, но за честность и правдивость речи уже не осуждали, а совсем даже наоборот… В папке «Минус» за пять лет нашей военно-писательской истории оказалось только одна единица хранения.
Привожу дословно с некоторыми сокращениями и легкими искажениями имен и позывных из гуманных соображений.
Отправитель: leffer_76@mail.ru
Адресат: litovkin@au.ru
Получено: Июль, 11, 2005 16:39
Тема: Alexander Balmara
То, что Вы пишите совершенная фигня. Байки а-ля Чупрынин. Был у нас такой «писатель» в СВВМИУ, чьи заказные опусы стали притчей во языцех. Он выстругивал перлы, типа: «к и без того обильному курсантскому столу». Все эти рассказы вы все, т. н. военные писатели, будто слизываете друг с друга, потому что вам нечего нам рассказать.
(Далее приведены выдержки из текстов, иллюстрирующие, по мнению критика, ограниченность и бессилие в выборе слов, способах их расстановки и сочетания).
Заканчивалось письмо следующим образом:
Вам, конечно, только и остаётся что парировать, напишите, мол, лучше. Но если я, например, не умею делать табуретки и они у меня получаются кривоногими, то я бы просто не стал их выставлять на всеобщее обозрение.
Всего доброго, Александр
Ну, что тут скажешь? Ответа, собственно, не требовалось, поскольку критик сам себе же и ответил предпоследней фразой, а потом сам ее изящно парировал.
Я затолкал письмо в минусовую папку и забыл о нем.
Прошло несколько лет и, обобщая материалы по истории Содружества «Покровский и братья», я снова прочел единственный отрицательный отклик. За это время количество наших авторов перевалило за сотню. Можно было обвинить их в разных грехах, но разнообразие текстов никак не свидетельствовало о «слизывании друг с друга». Что же все-таки подтолкнуло нашего критика к таким выводам? Захотелось узнать о нем побольше. Время было поздним, Интернет – быстрым и я решил немного поиграть с любимыми поисковиками Яндексом, Гуглом и Рамблером с целью прояснения фигуры критика Александра.