Наблюдатель
Шрифт:
– Покойный Кантимиров говорил, что все мы здесь на Земле, весь наш разум – огромный квантовый кластер, производящий некоторую работу. Процесс вычислений, запущенный кем-то и для каких-то сторонних целей. Мы – всего лишь процессор компьютера. Это так? Что мы вычисляем? Зачем нас заставили это делать?
– Майкл, говорю же, я этого не знаю. Но точно так же, как и ты, хочу узнать. И ответ скрывается за небесной твердью. Кстати, поторопись! Разлом скоро окончательно закроется, и обратного пути уже не будет! И вот еще что… – он протянул нам два противогаза. – Оденьте на четверть часа. Они специальные, выведут из вас всю грязь от ТВ1 и недавних ядерных взрывов.
9
Возвращение заняло совсем немного времени. Мы снова встали в хлопьях серо-синего густого тумана и взялись за руки.
– Интересно, если там, наверху, была бомбардировка… – медленно пробормотал я. – Надо было уточнить у Троцкого.
– Я думаю, он обо всем позаботился и вряд ли перекинет нас в ядерное пекло, – мягко улыбнулась Вероника. – Ведь ты тогда попал не в Москву, а в Казахстан.
Мы стояли, но ничего не происходило. Прошло пять минут. Прошло десять.
– Что-то не работает.
Неожиданно раздался хлопок, и все закружилось.
– Ну, вот видишь, Лев Давидович не подвел… – услышал я словно сквозь стену голос Вероники.
Мы снова очутились под землей, вокруг – кромешная темнота.
Я стоял перед входом в Центр. Неожиданно, еще до тех действий, к которым меня готовил Троцкий, я понял, кто был моим отцом. Эта мысль не вызвала ничего, кроме легкой улыбки – ну, что сделаешь, если звезды встали именно так.
– Мы идем? – Вероника подтолкнула меня.
– Я пока не уверен.
– Что? Столько всего – и все напрасно?
– Не напрасно. Но в словах Льва Давидовича я снова нашел одну логическую дыру. Он апеллировал к тому, что в моем мире в 2009 году все нормально. Ну, нет трех пузырей из-за пушек Тесла и всего прочего… Но ведь это не так. Деревенские зомби есть, например… Что-то здесь не сходится. И потом, он назвал меня восьмым наблюдателем. Значит, должны быть и еще… Кстати, если Троцкий жив, почему бы ему не вернуться и не начать действовать самому? Слаб очень? Странное объяснение. А еще я начинаю понимать, кто вырвал страницы из Доктрины – именно Троцкий, вернее, я взял книгу уже без страниц… Интересно было бы выслушать мнение людей товарища Сталина по поводу всего происходящего.
Однако главное не в этом. Отчасти Лев Давидович прав: наш мир не идеален, наша цивилизация несовершенна. Но она хороша такой, какая есть. Помимо всех ужасов, что мы творим, мы делаем и хорошие, добрые дела. Я верю в то, что мы, люди, постепенно идем в гору. И мне не нравится, когда мной манипулируют. А все, что случилось, было гигантской манипуляцией, выявление какого-то избранного и…
– Но избранный должен идти по своему пути!
– По своему, а не по чужому. То, что сейчас мне предлагается сделать, – путь Троцкого, а не мой.
– Мне кажется, что это правильный путь.
– Из-за меня и так уже погибли люди – в лагере перед пирамидой. Даже скотины Заболотского, наверное, нет в живых. И не могу сказать, что меня это радует.
– Это революция, минимальные жертвы неизбежны. Отказавшись уничтожить несколько десятков человек сейчас, ты поставишь под угрозу миллиарды невинных душ в другом мире.
– Стоит ли ради спасения миллиардов убивать нескольких ни в чем не повинных людей?
Вероника замолчала.