Чтение онлайн

Почуяв мою оторопь, Фаль молча слушавший все причитания клиентки, подлетел к самому моему ушку и зазвенел:

— Оса, соглашайся! Ты эту корову вылечишь!

"Мне б твою уверенность в моих силах, ну да ладно, не попробовав от ворот поворачивать стыдно, а вдруг и правда получится животину подлечить. Руны-то они средство универсальное, если на магическое создание действуют, то и на корову смогут", — попыталась убедить я сама себя, пока хозяйка Миланы конвоировала меня в хлев. У охапки свежескошенной травы в единственном занятом стойле, среди полудюжины свободных, стояла больная и, кося на нас большими печальными глазами с длинными ресницами, меланхолично жевала жвачку. В такт движениям челюстей задумчиво покачивался хвост, отгонявший досужих мух. Пятнистая рыже-черная корова на вид была совершенно здорова, но как провести обследование и выявить причину падения надоев я не могла и ума приложить. Что же, коль позориться, то только перед Фалем и самой собой. Вежливо, но твердо я попросила клиентку покинуть хлев, временно ставший смотровым кабинетом. Бросив на Милану ласковый взгляд, крестьянка пробормотала животине что-то утешительно, почесала лоб меж рогов и выплыла:

— Если что понадобиться, я туточки, только крикните, почтенная магева!

— Ну? — едва за бабой закрылась дверь, обратилась я к Фалю. — Будь добр, объясни, с чего ты так во мне уверен, приятель?

— Милана здорова, — чуть смущенно, впрочем, не без веселья, пояснил сильф, вспархивая на правый коровий рог, — а молоко у нее вкуснее, чем у любой коровы в деревне: жирное, сладкое, ароматное! — Фаль даже облизнулся и прижмурил глаза. — Вот я и лакомился, как не следили за коровой, а я все равно свою долю получал. Теперь же с тобой ухожу, поэтому все молоко хозяева сами доить будут.

— Понятно, — я ухмыльнулась пройдохе и, подумав, послюнявила палец нарисовала на лбу смирной Миланы руну ФЕХУ, покровительствующую увеличению стад и достатку. Удивительно, но знак, прорисованный мною на рыжей шерсти, на секунду просиял оранжево-золотым и как бы втянулся в животное.

Фаль, почуяв магию, вихрем слетел с рога, сделал пируэт и, приземлившись мне на плечо, заискивающе уточнил:

— А на что ты колдовала, о Оса?

— Раз корова здорова, хозяйка сейчас благодарить будет, а не люблю я, когда ни на что хвалят, вот и пометила Милану, чтоб и дальше с ней все ладно было: здоровье, удои, хороший приплод, — пожала я плечами и вышла из хлева баба так и приплясывала у самой двери, ожидая вестей.

— Не тревожься женщина, — объявила я с порога, — здорова твоя корова!

— Родимая, спасительница! — обрадовано запричитала баба, не зная, что ей больше хочется, то ли кинуться мне в ноги, то ли обнять дорогую корову, но любовь к собственности победила. Обхватил рыжуху за шею, хозяйка счастливо зашмыгала носом, корова покосилась на нее карим глазом, вздохнула и продолжила жевать.

Ухмыльнувшись, я вышла из калитки, собираясь продолжить прогулку, ан нет, не успела отойти и нескольких шагов от подворья тайно эксплуатируемой Фалем коровы, как сзади послышалось уже знакомое завывание, от которого ломило зубы:

— Магева!..

"Ну что у нее еще, неужто у какой любимой козы запор или петушок лапку подвернул?" — пробурчала я больше для порядка и обернулась к раскрасневшейся под цвет своего блузона крестьянке.

— Благодарствую, магева, благодарствую! — запыхавшаяся баба отвесила мне низкий поклон и пробормотав скороговоркой: — Не побрезгуй, матушка, прими! — всучила мне три потертых квадратика какого-то металла.

"Матушка?" — я оскорблено нахмурившись посмотрела на местный вариант ходящих в обращении денег — свою первую магевскую зарплату, решая, не стоит ли вернуть эти монетки тетке и послать ее, эдакую бабушку, подальше, но Фаль, видно почуяв мои сомнения пропел на ухо:

— Бери, Оса, нельзя отказываться, если магева отплату предложенную не возьмет, человеку счастья не будет.

— О как круто! — мстительно хмыкнула я и сделав вид, что размышляю, помялась с минуту, но затем все-таки сунула монетки в карман джинсов. Тетка облегченно выдохнула и расплылась в улыбке. Значит, все сделано правильно, Фаль не обманул.

Улыбнувшись крестьянке в ответ и слегка кивнув, я продолжила свою прогулку, на ходу расспрашивая сильфа:

— Значит, человек обязан магу заплатить за услугу? И каковы тарифы, то есть люди всегда знают, сколько они должны заплатить магу или волшебник сам цену называет?

— Мага в вольном странствии людская благодарность за искусство волшебное кормит, — прощебетал Фаль. — Сколько может человек, столько и заплатит магу или магеве, но если ей что нужно, то и объявить об этом не грех.

— Стало быть, оплата — вопрос личной щедрости клиента, уравновешенный опасением кары свыше за жмотство, — довольно резюмировала я, пнув мелкий камешек в сторону густой травы у чьего-то забора. — Значит, голодная смерть мне тут не грозит.

Фаль решил, что я шучу, и залился довольным смехом. По-видимому, странствующие маги в этой местности были довольно большой редкостью и ценились весьма высоко.

— Почтенная магева? — меня окликнула сухощавая и высокая женщина средних лет в неброском зеленом платье.

Над повязанным на талии серым фартуком явно поглумился какой-то свихнувшийся дизайнер, приделав к нему множество разномастных карманов. Однако, спокойное достоинство и опыт, отражающийся в светлых не то голубых, не то зеленых глазах шедшей ко мне женщины говорили о ее относительной (кто знает, как у них тут в Кочках с психическим здоровьем в общем и целом?) адекватности. У чокнутых таких спокойно-вдумчивых глаз никогда не бывает, сумасшедшие обыкновенно либо по агрессивному буйны, либо чисты и безмятежны, как одуванчики и так же лишены разумных с нашей точки зрения мыслей.

— Да? — я остановилась и повернулась к женщине. Может, еще работу подкинут, так и на сапоги насобираю.

— Я Катрика, травница, — представилась она.

— А! Я о тебе уже слышала, — приветливо ответила я, сообразив откуда этот приятный терпкий запах сушеных травок. Вероятно, занахарка носила часть своих сборов в качестве аптечки первой помощи прямо в кармашках фартука.

— Догадываюсь, чего обо мне Людвина наболтала, — одним уголком рта сдержанно улыбнулась Катрика, но глаза ее похолодели и насторожились, а руки дернулись к карманам, как у ковбоя к кобуре кольта.

— Сколько не паши, на всех не угодишь, — беспечно махнула я рукой. — Да и как ты могла ее корову выходить, если животина и не болела вовсе, так небольшая магическая заморочка была. А что ты меня звала: из чистого интереса или дело какое есть?

— Помощи просить хотела, — окинув меня острым взглядом и признав годной для продолжения диалога, ответила травница. — У Иваллы, вдовицы, мальчонка занемог.

"Ура, растем, мне уже предлагают попрактиковаться на людях! — мысленно "обрадовалась" я и спросила: — Что с ним?