Чтение онлайн

– Спасибо. – С трудом выговаривая слова, мужчина промокнул лицо. Самолет опять вздрогнул, и он слабо откинул голову на спинку сиденья, закрыл глаза. – У тебя в жилах, наверное, ледяная вода вместо крови.

Финн только улыбнулся. Кровь его отнюдь не была ледяной – она была горячей, бурляще горячей, но не имело смысла объяснять это неспециалисту. Не то чтобы он не боялся или как-то особенно верил в судьбу. Но, как у любого репортера, у него было слишком одностороннее восприятие действительности. Его магнитофон, блокнот, «лэп-топ» были при нем. Щит и доспехи, создававшие иллюзию несокрушимости.

Почему же еще оператор продолжает снимать, когда над ним свистят пули? Почему репортер тычет микрофон в лицо психопату или мчится в здание, в которое подложена бомба? Потому, что они облачены в доспехи «четвертой власти»!

Или, может быть, с усмешкой подумал Финн, они просто сумасшедшие.

– Эй! – Он подвинулся в кресле и протянул к соседу диктофон. – Хочешь, я возьму у тебя последнее в жизни интервью?

Тот открыл покрасневшие глаза. Он увидел мужчину всего на несколько лет моложе его самого, с чистой, светлой кожей. На щеках и подбородке лежали тени от пробивавшейся щетины цветом чуть темнее растрепанной гривы вьющихся бронзовых волос, падавших на воротник кожаной военной куртки. Острые, угловатые черты скрашивала приветливая улыбка, обнажавшая слева кривой клык. От улыбки у него на щеках появлялись ямочки, но с ними лицо казалось не мягче, а, наоборот, только жестче. Словно это были выбоины на камне.

Но основное внимание привлекали глаза. Как раз теперь они казались глубокими и дымчато-синими, как озеро в клубах тумана. Во взгляде были любопытство, безрассудство и полное отсутствие самомнения.

Англичанин издал какой-то горловой звук и, сам потрясенный, понял, что это был смех.

– Мать твою так! – проговорил он, улыбаясь Финну в ответ.

– Даже если сейчас и мат сойдет, то не думаю, что они пустят это в эфир. Стандарты цензуры. Это ваша первая поездка в Штаты?

– Боже, да ты и в самом деле сумасшедший, – изумился сосед, но его страх явно стал слабее. – Нет, я летаю сюда примерно два раза в год.

– Что вы сделаете прежде всего, если мы сядем, не развалившись на куски?

– Позвоню жене. Мы с ней поругались перед отъездом. Из-за глупостей. – Он опять вытер липкое лицо. – Я хочу поговорить с женой и ребятишками.

Самолет терял высоту. Заглушаемое криками и плачем радио протрещало:

– Дамы и господа, пожалуйста, оставайтесь на своих местах, пристегните ремни. Самолет идет на посадку. Для своей собственной безопасности прижмите, пожалуйста, голову к коленям, а руками крепко обхватите лодыжки. Сразу после приземления мы начнем срочную эвакуацию пассажиров.

Если нас не придется сгребать скребками, мысленно добавил Финн. В его памяти некстати всплыла картина крушения 103-го рейса «Пан-Америкэн», развалившегося на куски над Шотландией. Он слишком хорошо помнил то зрелище, тот запах и что чувствовал он сам, передавая свой репортаж.

И, словно предчувствуя неизбежное, он подумал: интересно, кто будет стоять перед кучей искореженного, дымящегося металла и рассказывать миру о судьбе рейса 1129?

– Как зовут вашу жену? – спросил Финн, наклоняясь вперед.

– Анна.

– Детей?

– Брэд и Сьюзан. О Боже, Боже мой, я не хочу умирать!

– Думайте об Анне, Брэде и Сьюзан, – посоветовал ему Финн. – Не выпускайте их из головы. Это поможет. – Он хладнокровно изучал кельтский крест, вывалившийся из-под свитера и теперь плясавший на цепочке. Ему тоже было о ком думать. Он взял крестик в кулак, крепко сжал его. – Семь ноль девять, центральное время. Все в руках пилота.

– Ты видишь его? Джо, ты его видишь?

– Ни черта я не вижу сквозь этот чертов дождь! – Он прищурился, поднимая камеру. Струи дождя стекали по козырьку его кепки, так что Джо словно бы выглядывал из-под мини-водопада. – Поверить не могу, что здесь еще нет других станций. Словно Финн накликал всю эту чертову историю, поэтому нам дали эксклюзивное право.

– Они, наверное, уже тоже знают, – напряженно всматриваясь во мрак, Дина отбросила с глаз мокрые волосы. В свете огней посадочной полосы дождь был похож на град из серебряной дроби. – В одиночестве мы здесь долго не останемся. Надеюсь, мы правильно выбрали место?

– Правильно. Стой! Ты слышала? Кажется, это не…

– Нет, это было похоже на… Вон! – Она ткнула пальцем в небо. – Смотри! Это должен быть он!

Огни были едва различимы за стеной косого дождя. Она слышала слабое гудение двигателя, затем вдалеке взвыли сирены машин «Скорой помощи». У Дины похолодело в животе.

– Бенни? Ты это записываешь? – Она возвысила голос, чтобы перекричать шум ливня, и осталась довольна, расслышав в наушнике голос продюсера. – Он идет на посадку. Да? – Она кивнула Джо. – Мы готовы. Нам дают прямой эфир, – сообщила она Джо и стала спиной к посадочной полосе. – На меня, потом на самолет и не отрывайся от него. Все, связь есть, – прошептала Дина, прислушиваясь к сумасшедшему гаму студии у себя в наушнике. – На счет «пять», Джо.

Она прослушала вводную фразу диктора и свое имя.

– …Мы только что заметили огни рейса 1129. Вы сами видите, какой сильный разыгрался шторм: стена дождя обрушивается на посадочную полосу. Официальные власти аэропорта отказались объяснить, с какими именно проблемами столкнулся экипаж рейса 1129, но машины «Скорой помощи» стоят здесь же наготове.

– Что вы видите, Дина? – голос диктора из-за стола в студии.

– Огни, и мы слышим шум двигателя. Самолет заходит на посадку. – Она повернулась, а Джо направил объектив камеры на небо. – Вон там! – В свете молнии они вдруг увидели самолет – яркую серебряную стрелу, мчавшуюся вниз, к земле. – На борту двести шестьдесят четыре человека, пассажиры и команда. – Дина почти орала, перекрикивая вой бури, двигателей и сирен. – Среди них Финн Райли, иностранный корреспондент Си-би-си, возвращающийся в Чикаго из Лондона. О Господи! – взмолилась она и замолчала, предоставив картине говорить самой за себя. Самолет теперь был виден совершенно четко. Ему приходилось нелегко. Дина представила себя сидящей в салоне, пока летчик старался удержать прыгавший то вверх, то вниз нос. Какой же там должен быть оглушительный шум!

– Ну, почти, – прошептала она, забыв о камере, микрофоне, зрителях. Сейчас для Дины существовал только самолет, она не отрывала от него пристального взгляда. Уже можно было разглядеть шасси и яркий красно-бело-синий знак авиалинии на борту. В наушнике был слышен только постоянный писк.

– Я не слышу тебя, Мартин. Будь наготове. Она затаила дыхание – колеса коснулись бетона" подпрыгнули, заскользили. Они уже не отрывались от земли, а самолет раскачивался и катился по полосе, преследуемый мигалками «Скорой помощи».