Накануне
Шрифт:
– Машины у трапа!
Дэвис с капитаном бросились к противоположному борту яхты: из переднего лимузина, остановившегося на широком каменном моле у причала, в сопровождении советского посланника в САСШ Александра Трояновского вышел Сталин и направился к трапу.
– Джентельмены, ваше время закончилось, – посол поднимаетсяся со своего кресла. – спасибо…
По его знаку осветитетельные лампы, ярко освещавшие место на баке, где происходила фотосессия, гаснут. Репортёры, как по команде, толкаясь и обгоняя друг друга, ринулись в сторону радиорубки чтобы оказаться первыми у фото-радио-телеграфа.
– … позвольте поблагодарить вас, господин Сталин, что любезно согласились посетить меня здесь на "Морском облаке".
Они остались втроём за столиком, уставленным прохладительными напитками и фруктами.
– Это мы должны вас благодарить, мистер Дэвис, – Сталин подносит спичку к потухшей трубке. – за то что вы делаете на своём посту для укрепления советско-американской дружбы. Трояновский, пухлый маленький человечек лет шестидесяти, обливаясь потом, быстро переводит.
– Я лишь выполняю волю своего президента.
– Нам нравится ваша скромность…. – хитро прищуривается вождь, попыхивая трубкой. – я о том, о чём вы просили в прошлый раз… это дело решено положительно. Когда и где бы вы хотели бы получить это.
– В Вашингтоне в поместье Хилвуд на день Благодарения, – неможет скрыть радости Дэвис. – в это году это 25 ноября…
– Хорошо… Вы в отпуске встретитесь с президентом?
– Да, обязательно.
– Вы знакомы с сыном президента Джеймсом, господин посол? Что он за человек?
– Да, мистер Сталин, я знаком с ним. Джеймс Рузвельт фактически сейчас возглавляет секретариат президента и имеет большое влияние на отца. Поговаривают, что он ведёт в последнее время разгульный образ жизни…
– Узнайте, пожалуйста, отношение президента к продаже СССР чертежей на линкор "Северная Каролина": о возможности постройки корабля на верфях в САСШ или помощи в строительстве корабля в нашей стране. И немного шире, вообще о продаже нам морской техники: артиллерии больших калибров, систем управления огнём и других. Насколько это вообще осуществимо в нынешней политической обстановке.
– Я понял вас, мистер Сталин, попытаюсь выяснить…
Из радиорубки стали поодному возвращаться журналисты, останавливаться в отдалении, прислушиваться к разговору политиков, вытягивая от любопытства шеи.
– Товарищ Сталин, – бронированный "Бьюик" мягко трогается с места. – разрешите задать вопрос… о чём шла речь? Что должен получить Дэвис?
– О бриллиантовой побрякушке Марии Фёдоровны из Оружейной палаты, которую она забыла при бегстве. Да, – горько усмехается вождь. – вот такие у нашей страны друзья за границей… этот ещё из лучших, слово держит. Получите колье перед возвращением в Америку в Алмазном фонде.
Глава 3
Сочи, Зимний театр.
23 августа 1937 года, 22:00.
– Сейчас слово представляется Михаилу Александровичу Петрову, – зал загудел, председательствующий нарком Будённый поднимает руку. – тише, тише, товарищи, на нём обсуждение доклада начальника Морских Сил РККА Орлова на сегодня закончим. После четверть часа даю на выступление Чаганову по новой технике.
"Сталин вызвал на совещание Петрова! Не ожидал я такого эффекта от переданной ему через Власика в первый день по приезде в Сочи статьи опального моряка. Неужели этим вызвана задержка с открытием совещания на два дня? Хотя нет, скорее всего, с опозданием командования тихоокеанского флота. Так вот кто такой Петров"!
Один из немногих участников совещания в штатском: подтянутый, с военной выправкой, седоватый, лет пятидесяти, на него обращал внимание не только я, многие в перерывах приветливо кивали при встрече, но, что было удивительно, никто не подходил и не заговаривал. Выступающий поднимается на сцену по боковой лестнице, проходит вдоль длинного стола президиума (Будённый и Молотов с обеих сторон окружёны флотскими, Сталин неторопливо расхаживает сзади между столом и занавесом) и встаёт за небольшой трибуной.
– Прежде всего хочу поблагодарить всех тех с чьей помощью моё выступление на этом высоком форуме стало возможным… – в полупустом зале повисла абсолютная тишина.
"Без записей выступает, не то что предыдущие ораторы из "молодой" команды, включая Орлова"…
– … Товарищи! Выступление начальника Морских сил произвело на меня двойственное впечатление. С одной стороны, и это отрадно, что наш флот с принятием программы "крупного морского судостроения" порывает с порочной идеей "Малого флота" с гипертрофированным выпячиваниваем роли подводных лодок, торпедных катеров и возвращается на столбовую дорогу сбалансированного развития нашего флота с опорой на крупные корабли, которая выведет СССР в число ведущих морских держав мира.
"Бьёт наотмашь, хотя по сути прав: всё нынешнее руководство Морских Сил пришло к власти на критике идей Петрова под флагом "Малого флота"… Он что призывает их подать в отставку? Наивно. Камня на камне не оставляет от недавно вышедшей книги Орлова. Тому крыть нечем… действительно при скорости современных боевых кораблей в тридцать узлов подводные лодки, с их тремя-четырьмя в подводном положении, для них практически безопасны. Чёрные кители молчат, в бой не бросаются"…
– С другой стороны, – гвоздит выступающий. – равномерное распределение будущих линкоров по четырём флотам представляется в тактическом плане явно ошибочным…
"Тут уже не отмолчишься: не сошлёшься на то, что изменение взглядов связано с ростом возможностей нашей судостроительной промышленности".
Сталин резко остановается, будто налетает на невидимую стену, и с удивлением смотрит в сторону докладчика.
– … например, на Балтийском флоте наши линкоры в случае войны с Германией оказались бы зажатыми в восточной части Финского залива и их выход в Атлантику стал бы невозможен.
– А как же ваше учение о "генеральном сражении", что вы с Жерве преподавали в академии? – Ядовито замечает Орлов, принимая вызов. – Ударили бы наши линкоры по германским, завоевали господство на море и пробили путь к океану. Или ваши взгляды на морскую теорию на пенсии изменились?