Накануне
Шрифт:
"А что будет когда меня назначат заместителем наркома"?
Мой новый секретарь, присланная с Лубянки, несимпатичная женщина-сержант, средних лет, худая и плоская, с тёмными с проседью, коротко стриженными волосами, хмурит брови. "Что опять не так? Похоже влез в сферу деятельности моей "грымзы""?
Дёрнувшегося было с места посетителя, секретарь пригвоздила тяжёлым взглядом к спинке стула.
– Слушаюсь, товарищ майор госбезопасности, – проскрипел мне вслед её голос. – Костенко, у вас пять минут.
"Нет, зря я на неё наезжаю. Молодец она, всё-таки. Чётко даёт понять посетителю, что времени у новоиспечённого майора, по армейскому – комбрига, мало. Опять же, вот списочек на столе с фамилиями записавшихся на приём. Порядок".
– Товарищ Чаганов, – частит немолодой, лет сорока пяти, мужчина в тёмном костюме с галстуком. – моя фамилия – Костенко Михаил Полиевктович.
Опускаю глаза на листок бумаги, лежащий передо мной.
"О-го! Доцент электромеханического факультета Ленинградского Индустриального института. Электромеханического! И без охраны"…
– Прошу прощения, что я к вам сюда… мне сказали, что на Лубянке вы не принимаете… прошу прощения, но пришлось сказать, что я по поводу синхронного привода… будто вы интересовались.
– А на самом деле? – С трудом скрываю счастливую улыбку.
– Я по поводу своего старшего брата, Владимира. – Замедляет свою речь доцент, отметив мою спокойную реакцию. – Он – инженер – кораблестроитель, работает на Дальнем Востоке, в Комсомольске, с 1932 года после освобождения из Соловков… ему запрещено проживание в крупных городах. А он болеет. Нельзя бы ему разрешить переехать в Ленинград? Академик Алексей Николаевич Крылов хорошо знает брата, готов за него поручится…
– Подготовьте справку по нашему ведомству, – поднимаю трубку местного телефона. – Костенко Владимир Полиевктович…
– … 1881 года рождения. – вставляет мой посетитель.
"Надеюсь, "грымза" догадается поднять информацию и о младшем брате".
– Товарищ Костенко, – встаю из-за стола, обхожу его и сажусь за приставной, напротив доцента. – расскажите о себе (замечаю его тревожный взгляд)…. к-хм, о своей работе. Чем занимаетесь?
– В науке? – Выдыхает Костенко (киваю в ответ головой). – Теорией режимов синхронных машин… переходные процессы в их роторах, статорах при коротком замыкании…
Доцент вопросительно смотрит на меня.
– … в двигателях переменного тока, сельсинах.
– А в прикладном плане?
– Консультирую инженеров завода "Электросила" в Ленинграде, Харьковского электромеханического. Здесь в Подмосковье, в Подлипках на заводе имени Калинина, по моему проекту проектируют синхронно – следящий привод для новой трёхдюймовой зенитной пушки…
"С этого и надо было начинать"!
– … вот приехал, – грустнеет доцент. – а главного конструктора там арестовали. – Теперь уж не знаю выйдет ли что-нибудь.
"Завод Калинина как и соседний 38-ой – это вотчина Курчевского, изобретателя динамо – реактивных пушек. Он действительно арестован, а его дело уже лежит на моём столе. Теперь понятно, что тему привода ну и Курчевского впридачу, надо забирать себе".
– Очень хорошо…
Костенко недоумённо смотрит на меня.
– … я это к тому, что нужна ваша помощь, – делаю многозначительное лицо. – точнее, техническая консультация.
"Тьфу на меня, веду себя как последний торгаш: ты помоги мне, я – тебе. Противно".
– Сделаю всё, что в моих силах. – Придвигается к столу мой собеседник.
– Вы, конечно, Михаил Полиевктович, знаете что такое ПУАЗО, – он кивает головой. – так вот, при разработке нового прибора, мы столкнулись с такой проблемой: необходимо точно засинхронизировать перемещение параболической антенны и ствола зенитки.
– А синхронная передача даёт слишком большую ошибку примерно три-пять градусов, так? – Подхватывает Костенко.
– Именно, – подтверждаю я. – нам же необходима точность в десять угловых минут.
– Ну это-то, как раз, понятно, рассогласование происходит из-за большой нагрузки на оси вращения: машинам приходится иметь дело с сотнями килограмм. Одно из решений – это надо разгружать сельсины, вводить исполнительные двигатели, вот только получить такую точность вряд ли удастся. Минимально можно достичь чуть больше одного градуса.
– Это мне понятно, – согласно киваю головой, Костенко недоверчиво смотрит на меня. – поэтому мы в СКБ разработали электронную систему автоматического управления, но есть сложности с исполнительными двигателями: нужно сгладить переходные процессы.
– Позволите взглянуть? – Доцент явно заинтригован.
– Да, конечно, – берусь за телефонную трубку. – вас проводят к начальнику отдела, который занимается этим вопросом. А насчёт вашего брата, буду разбираться и, как встретите, передавайте привет от меня Алексею Николаевичу. Он в своё время меня поддержал в одном начинании.
"Надо посмотреть на него в деле, если подойдёт, то будем переводить в НИИ-20".
– Остановитесь! – Из приёмной раздался скрипучий голос "грымзы" и послышалась какая-то возня. – Товарищ Чаганов занят!
– Он меня ждёт!
– Мне об этом ничего…
Распахиваю дверь в "предбанник", взгляд упирается в костлявую спину моего секретаря, и без остановки скользит на точёную Олину фигурку, застывшую напротив соперницы.
– В чём дело? – Сурово сдвигаю брови.
– Она… – хором начинают женщины.
За столкновением, широко раскрыв глаза и рты, с восторгом наблюдают два последних посетителя, толкая друг друга локтями.
– Молчать! – Поднимаю руку. – Товарищ Бланк, на сегодня приём посетителей закончен. (Громко клацнули челюсти посетителей, по виду кляузников). Товарищ Мальцева, проводите меня.