Шрифт:
Где взять лом?
Эпиграф
Будущее есть следствие настоящего…
(В. Низеньков)
… Иван Иваныч хмуро смотрел через прозрачный, но засаленный купол лунной станции на голубой и чистый и одновременно такой далёкий и недостижимый диск родной Земли.
Он тяжело вздохнул и посмотрел на светящиеся электронные часы. По Земному времени было 16:10 3 апреля 3021 года. Время уходило, а сдвигов в работе не было. Радовало одно, что через пятьдесят минут конец этого растреклятого рабочего дня.
– Интересно, – подумал он.
– А почему у них здесь такое замызганное стекло? Как будто мухами засиженное.
Мух на Луне не было, это Иван Иваныч знал точно. Если в чём-то он и мог сомневаться, но в мухах он разбирался на все сто процентов, потому что начинал свою карьеру уничтожителем насекомых на Земле. Потом удачная женитьба на внучатой племяннице Семёна Ильича сделала из него топ-менеджера по космическим технологиям.
Модернизация была его коньком, и в этом он сильно преуспел. Написал несколько научных работ, защитил диссертацию по космическим болтам, получив доктора наук. И вот как раз из-за этих проклятых болтов он сейчас торчит на Луне.
Иван Иваныч почесал затылок и опасливо покосился на генератор гравитации, кстати, тоже модифицированный.
Генератор начал посвистывать, и Иван Иванович с испугом ухватился за поручни, которые в изобилии, Слава Богу, везде здесь торчали.
Два дня назад, когда они с Василием прибыли на Лунную станцию, случился казус. Во время торжественного ужина, который Иван Иваныч устроил в честь своего визита в космос, тоже свистнул этот треклятый генератор притяжения, и вырубилась гравитация в зале.
Благо, что Иван Иванович успел съесть свой борщ, а Василий, который под коньячок сожрал почти весь шашлык, специально замаринованный и привезённый с Земли, взлетел вверх вместе с тарелкой и с пузырём из борща. Никогда не видевший невесомости, Вася заржал, обхватил руками борщ-пузырь, пытаясь его то ли съесть, то ли выпить. Но тут опять свистнул генератор, и притяжение вернулось. Василий грохнулся об пол, а борщ вылился ему на пьяную морду.
Быть бы великому скандалу от пьяного Василия, которого ошпарил горячий борщ, но было уже поздно, и весь научный персонал станции спал в задраенных отсеках. А на утро с похмелья, вычёсывая из своей роскошной шевелюры капусту с морковкой, Василий, тихо матерясь, проклинал модернизацию.
Вчера, сгоряча вскочив на ноги, Василий, кинувшись к генератору, матерясь, начал его пинать, приговаривая: «железяка хренова». После пятого пинка «железяка хренова» обиженно свистнула и опять вырубила притяжение. Размахнувшийся было для пинка, Василий, потеряв опору под ногами, по инерции взмыл, как орёл вверх, махая руками. И быть бы ему с поломанными руками и ногами, так как потолок был очень высоко, если бы Иван Иванович не поймал его за шиворот.
Потом уже, опасливо держась за поручни и поняв, наконец, для чего эти самые поручни понатыканы по всей станции, они приблизились к генератору гравитации. Василий хотел рассмотреть маркировку изготовителя, чтобы по прибытию на Землю набить морду этому инженеришке – конструктору, ну или хотя бы вылить ему на голову кастрюлю с борщом за такую работу.
Но когда Иван Иваныч ткнул его локтем в бок и указал на табличку изготовителя, вся воинственность с Василия слетела моментом. А вылившуюся ему на голову тарелку борща он стал воспринимать, как кару небесную. Изготовителем числился их НИИ. На табличке красиво значилось «Модернизировано, 3020 год».
– Новый, сволочь! – резюмировал протрезвевший Василий.
– Того года моредниз… моденрез… тьфу ты… и не выговоришь!
На слово «Новый» Иван Иваныч лишь тяжело вздохнул. Он рассмотрел на табличке выбитую мелкими цифрами дату изготовления этого генератора. И теперь оставалось только удивляться, почему эта древность только свистит, а не кашляет или чихает…
От горестных размышлений его отвлёк голос Василия, который, чертыхаясь и хватаясь за брусья, направлялся к Иван Иванычу. Плюхнувшись в прикрученное к полу кресло, Василий предусмотрительно пристегнулся ремнём и расслабился. Почувствовав безопасность и независимость от модернизированного генератора гравитации, сказал, блаженно вытянув ноги:
– Вот вернёмся на Землю, получим премиальные и в отпуск махну в деревню к дядьке. Давненько я у него не был.
Иван Иваныч, который, как руководитель их экспедиции, видел жизнь в реальных красках, скептически произнёс:
– На Землю надо ещё вернуться и надо выполнить наше спецзадание.
На что Василий беспечно махнул рукой:
– Да выполним, Иван Иваныч. Я вон доцент по болтам, а Вы целый аж доктор наук! Неужто не осилим какой – то там один болт?
Иван Иваныч вздохнул. Свой опыт в болтовом деле он не подвергал сомнению, но вот Василий вызывал у него серьёзные сомнения, как специалист, хоть и был доцентом болтовых наук. Василий вырос на ферме в деревне и с детства был приучен крутить болты на тракторах с воздушной подушкой. Насчёт практики сомнений не было, но вот насчёт теории Иван Иваныч серьёзно сомневался…
Василий был выходец из простого народа, как впрочем, и сам Иван Иванович. Женился он на дочке Андрея Сергеевича, который был двоюродным племянником самой Ангелины Павловны, вот и стал доцентом через год. Удивительного здесь ничего не было, просто Иван Иванович знал эту дочку Андрея Сергеевича …, но об этом вслух говорить было неприлично.
Вот, наконец, сработал звонок на наручных часах Иван Иваныча, оповещая о конце рабочего дня, и они с Василием, отстегнувшись от кресел, отправились вдоль поручней по своим каютам.
Иван Иваныч ещё долго не спал и вспоминал: с чего началась эта космическая командировка на Луну.
Случилось ЧП. Был апрель – значит День космонавтики, в придачу ещё – круглая дата. А на Луне сломался единственный ракетоплан «Буран, Вперёд». Он не мог взлететь. Экипаж сообщил, что из какого-то там блока сыплются искры, и двигатель не запускается. Бортинженер пытался самостоятельно вскрыть этот злосчастный блок, но не смог открутить болт. Сам болт крутился, но не выкручивался. Подняли архив и выяснилось, что болты на этот блок модернизировались семь лет назад в их НИИ, а именно, в отделе Иван Иваныча.